Читать онлайн «Штаб армейский, штаб фронтовой». Страница 110

Тут же я связался с Пушкиным. Начав с ним разговор, я живо представил себе этого коренастого, невысокого роста человека с волевым и почему-то всегда загорелым лицом, со звездой Героя Советского Союза на груди. Мы с ним вместе воевали еще под Харьковом и ранее.

- Ефим Григорьевич,- сказал я Пушкину,- вы видите, что творится у Песочина?

- Нет,- ответил генерал.

Я как можно лаконичнее объяснил суть положения. Пушкин сказал:

- Понимаю. Сейчас я потороплю подполковника Бабенко. Его бригада уже частично переправилась на западный берег и вскоре начнет действовать. Разговор прервался, в трубке было слышно, как радист передавал приказание Пушкина Бабенко. Вскоре мы убедились. что командир 56-й бригады понял задачу и выполняет ее - танки противника были остановлены и отбрасывались от переправы. Лишь после этого возобновились наши переговоры с Ефимом Григорьевичем, и я сообщил ему указания Москаленко. На это Пушкин ответил, что они в основном совпадают с наметками командира корпуса Родина.

Стоит более подробно остановиться на встречном сражении 28-го танкового корпуса 25, а затем и 26 июля на западном берегу Дона в непосредственной близости от калачовской переправы. Ведь именно в итоге этих ожесточенных до предела схваток мы отбросили врага от переправы, воспретили ему совершить задуманный безостановочный рывок к центру Сталинграда, вынудив наиболее маневренное объединение Паулюса перейти к обороне на рубеже Липолебедевский, Липологовский, Скворин.

Восстановить это скоротечное ожесточенное сражение в деталях, конечно, невозможно, хотя мне и довелось несколько раз побывать в 28-м корпусе в последующие дни. Мои поездки туда были связаны с тем, что командование фронта почти ежедневно требовало от нас отчетов о причинах неполного выполнения поставленных задач. Кроме того, командарм просил меня собирать и обобщать положительный боевой опыт - мы оба считали, что надолго, а может быть навсегда, переквалифицировались в танкистов.

Хорошо в этом отношении помогал очень толковый и опытный начальник штаба корпуса полковник Александр Адамович Пошкус. На почве взаимного интереса к теории и практике боевого применения танков между нами установились близкие, доверительные отношения. Насколько позволяла обстановка, мы накоротке встречались с ним, а иногда он присылал ко мне с подробной информацией своего весьма эрудированного заместителя майора Ф. В. Яборова.

Один из его приездов стал особенно памятным. Это был редкий момент, когда выдалось полчаса отдыха. Незадолго до этого ко мне приехала жена - командарм разрешил назначить ее в один из отделов машинисткой. Дело было далеко за полночь. Мы присели к столу, чтобы выпить по стакану чаю. В это время и вошел Яборов с пакетом. Я познакомил его с Верой Александровной и пригласил присесть. Федор Васильевич сказал, что механик-водитель связного танка Т-60, на котором он прибыл,- девушка.

- Катя Петлюк,- продолжал он, обращаясь к Вере Александровне,- воюет в бригаде Бабенко, все время среди мужчин, разрешите ей побыть в вашем обществе.

Вера Александровна тут же встала и пошла к выходу, сказав:

Я сейчас позабочусь о ней, она умоется и перекусит с нами. Через несколько минут в комнату вошла, смущенно улыбаясь, миловидная и очень миниатюрная девушка, на ее стройной фигурке ладно сидел хорошо подогнанный по росту танкистский комбинезон.

- Старший сержант Петлюк! - представилась она.

Видя смущение девушки, в разговор вступил Яборов:

- Это - официально, а вообще-то у нас все называют ее Катей с "Малютки" или просто Малюткой. Ведь ее танк построен на деньги, собранные сибирскими пионерами, и на его броне имеется надпись "Малютка". Между прочим, Екатерина Алексеевна уже отличилась в бою и получила благодарность комбрига.

Короткая беседа вышла очень задушевной. Катя оказалась интересной и остроумной собеседницей, с неподражаемым юмором рассказала она историю своего вступления в танковые войска.

Так состоялось наше с женой знакомство с легендарной Малюткой, о подвигах которой появился затем очерк Вадима Кожевникова в "Правде". Катя Петлюк, помнится, вскоре была ранена. Ранило и Веру Александровну во время бомбежки вражеской авиацией переправы через Дон. Пришлось эвакуировать ee в тыл.

Итак, в авангарде 28-го танкового корпуса шла 56-я танковая бригада подполковника И. Т. Бабенко. Ей и принадлежала главная роль в успешной для нас завязке танкового сражения под Калачом. 1-й танковый батальон бригады, имевшей 30 танков Т-34, переправившись на западный берег Дона, почти сразу же вступил в бой, помогая выходящему неподалеку на назначенный рубеж 3-му стрелковому батальону 482-го полка 131-й дивизии. Его командир старший лейтенант Видлога, шедший с первой ротой, увидел, что за открытой прибрежной полосой тянется довольно густая роща. Комбат едва успел подумать, что туда следует выслать разведку, как из рощи, ведя на ходу беспорядочную стрельбу, ринулись 15 вражеских танков, за ними следовали 7 машин с мотопехотой. Быстро развернув батальон к бою, старший лейтенант приказал открыть огонь из всех видов оружия. Из противотанковых средств были, к сожалению, только гранаты. Не успевшее окопаться подразделение несло потери. Однако и враг под огнем умерил свой пыл - машины с мотопехотой стали поворачивать назад. Правда, из одной машины автоматчики спешились и развернулись в цепь.

В этот переломный момент, закончив переправу и пройдя незамеченными по глубоким балкам, на поле боя как из-под земли и возникли тридцатьчетверки 1-го танкового батальона 56-й бригады. Их внезапное появление и дружный огонь ошеломили вражеских танкистов, и они, оставив пять дымящихся T-IV, увели остальные машины за рощу, где поспешно окапывались немецкие пехотинцы, а артиллеристы снимали с прицепов орудия. Позиция, выбранная гитлеровцами, не была удобной для обороны, но находилась почти прямо против переправы, поэтому они и хотели закрепиться. Тем временем под прикрытием танков 3-й стрелковыий батальон, а за ним и 2-й заняли и оборудовали назначенный им рубеж у переправы и удерживали его, невзирая на вражеский огонь и бомбежки. Танки же 1-го батальона капитана Ефремова из 56-й бригады, обойдя рощу справа, по низинке, ворвались в нее с тыла. Схватка была отчаянной, обе стороны несли потери, особенно досаждали немецкие "болванки", как танкисты называли специальные противотанковые снаряды из сплошного куска металла. Выявилось, что мы имеем дело с хорошо подготовленным и опытным противником: фашисты стреляли метко и умело маневрировали на поле боя. Но с подходом 2-го танкового батальона, семидесятки (Т-70) которого довольно юрко передвигались между деревьями, утюжа еще неглубокие окопы мотопехоты врага, перевес был явно на нашей стороне{147}.