Читать онлайн «Гросс-адмирал. Воспоминания командующего ВМФ Третьего рейха. 1935-1943». Страница 101

Если бы Гитлер когда-либо допустил возможность раннего начала войны с Англией, то план «Z» никогда бы не был принят, а вся программа развития флота была бы переориентирована на строительство возможно большего числа подводных лодок за возможно более краткий срок. Курс, который избрала для себя внешняя политика Гитлера, совершенно противоречил всем его заверениям, данным мне, и являл собой полное пренебрежение всеми предупреждениями, которые я делал ему. Этот курс имел самые печальные последствия для судьбы флота и всей Германии.

Вплоть до совещания у Гитлера 22 августа 1939 года у флота не было никаких реальных оснований беспокоиться о перспективе иметь Англию в качестве противника. Даже оперативные проработки, сделанные по результатам указаний Гитлера, были сконцентрированы вокруг войны с Польшей и носили кодовое название «Вариант «Белый». Включение в состав этих проработок Англии, а также расширение плана «Z» представляло собой всего лишь побочный вывод, один из вариантов, вытекающий из эволюции польской ситуации. И при его проработке мы все – адмирал Бём, командующий флотом, и капитан 1-го ранга Дёниц, командующий подводными силами, и я – сходились в едином мнении, что германский флот вряд ли сможет добиться успеха в открытой, грудь на грудь, войне с могучим британским флотом. Мы все понимали, что успеха можно ждать лишь в войне против британских морских коммуникаций. И я сказал обоим своим советникам, что не уставал говорить Гитлеру о том, что в случае войны с Англией германскому флоту останется только, сражаясь, пойти на дно.

Первого сентября капитан 1-го ранга Дёниц передал мне меморандум, подтверждающий, что единственно эффективным средством в конфликте с Англией остается ведение войны против ее морских коммуникаций в Атлантике, но, поскольку у нас нет достаточного для выполнения этой задачи числа надводных кораблей, то выполнена она может быть в основном подводными лодками. По этой причине, даже если бы мы располагали более или менее значительным надводным флотом, все равно самым эффективным орудием против британской морской торговли остаются подводные лодки. Но и необходимого количества подводных лодок у нас тоже не было. Для сколько-нибудь значительного успеха против океанских коммуникаций только в Атлантике должно было бы находиться по меньшей мере 90 подводных лодок, а это означало, что нам надо было бы иметь для проведения всех операций 300 субмарин. Дёниц вывел это соотношение в результате военной игры зимой 1938/ 39 года. Например, из 57 подводных лодок, которыми мы в действительности располагали на 1 сентября 1939 года, для операций на атлантических коммуникациях мы могли использовать только 26, остальные же либо не могли действовать на таком удалении от баз, либо были необходимы для обороны в проливе Ла-Манш и Северном море. Из 26 лодок, предназначенных для действий в Атлантике, только 8 или 9 могли реально действовать против вражеского мореходства, поскольку оставшиеся 17 или 18 находились на пути к своим позициям или возвращались с патрулирования, пребывали на ремонте или принимали на борт припасы. Поэтому Дёниц вполне оправданно требовал, чтобы все возможное предпочтение было отдано строительству большего числа подводных лодок, даже ценой сокращения или приостановки строительства всех других видов кораблей.

Третьего сентября, в день вступления в войну Франции и Англии, я оставил письменную запись для официальных архивов о возможностях германского флота в войне против Англии. Указав, прежде всего, на тот факт, что Гитлер неоднократно заверял меня, что войны с Англией не будет ранее 1945 года и что он верил вплоть до последнего момента в возможность избежания войны, я записал, что самым ранним сроком, когда мы могли бы вступить в борьбу с английским флотом на приемлемых шансах на успех, стало бы завершение плана «Z» в 1945 году. Вплоть до этого момента мы были просто не в состоянии вести на равных борьбу против Англии. Признавая, что за краткий период времени с 1935 года нам удалось создать хорошо организованные и великолепно подготовленные силы подводного флота, я отметил, что они все же слишком незначительны для достижения решающего эффекта. Надводный же наш флот столь сильно уступал в мощи и количественно британскому флоту, что мог лишь продемонстрировать свое умение доблестно и с честью погибать.

Этот мрачный анализ ни в коем случае не означал, что флот склонился перед неизбежным или не хотел принять вызов заведомо более сильного противника, это совершенно не соответствовало его духу. В последовавшие военные годы его отвага и умение стали серьезной угрозой для противника, несмотря на постоянную нехватку материалов и ошеломляющее численное превосходство противника. Проведя сорок пять лет на службе на флоте, я считал, что знаю его досконально, но оказалось, что даже я могу удивляться его преданности долгу и исполнительности.

Ситуация, в которой оказался германский флот в начале военных действий, с полной ясностью может быть показана путем сравнения численности наших кораблей с общим числом соответствующих кораблей противника. Так, 22 британским и французским линкорам противостояли 2 наших линкора и 3 «карманных» линкора. Противник располагал 7 авианосцами; мы же не имели ни одного, поскольку строительство «Графа Цеппелина», хотя и близкое к завершению, было остановлено, так как военно-воздушные силы не разработали сколько-нибудь пригодного типа самолета. У нашего противника в совокупности было 22 тяжелых крейсера против наших 2 и 61 легкий крейсер против наших 6. Британцы и французы могли бросить 255 эскадренных миноносцев и торпедных катеров против наших 34.

Да и наше географическое положение не изменилось к лучшему со дней Первой мировой войны. Правда, мы могли на короткий период использовать часть наших сил против коммуникаций противника, проходящих вне акватории пролива Ла-Манш и Северного моря, в особенности если бы нам удалось улучшить нашу организацию судов снабжения, танкеров и других вспомогательных судов для пополнения запасов наших надводных рейдеров и подводных лодок, чтобы не заставлять их возвращаться в германские порты после каждой атаки на корабли и суда неприятеля. Но развитие авиации дальнего действия, однако, давало нашему противнику гораздо более действенное оружие против наших надводных кораблей, пытавшихся прорваться из Северного моря на просторы Атлантики.

При десятикратном численном превосходстве сил противника, еще больше увеличенном наличием многочисленных и прекрасно дислоцированных баз, нашей единственной надеждой нанести урон ему была концентрация всех наших усилий против путей его снабжения. Единственным уязвимым местом Англии были пути ее морского импорта, и именно по ним мы и должны были нанести свой удар. Удары подводных лодок, крейсеров, «карманных» линкоров и линкоров, равно как и вспомогательных крейсеров, эскадренных миноносцев и торпедных катеров, должны были наноситься скоординированно и по заранее разработанному плану. И хотя прямой результат наших ударов по врагу, разумеется, был нашей первоочередной задачей, также надо было учитывать и косвенный результат, достигаемый против военных усилий противника в результате наших атак его атлантических коммуникаций и действий наших надводных рейдеров против вражеского судоходства на всех морях и океанах. Нам предстояло захватить инициативу и быстрыми действиями и неожиданными ударами по противнику в различных районах вынудить его отказаться от объединенных действий против наших подводных лодок и «карманных» линкоров.