Читать онлайн «Зато мы делали ракеты. Воспоминания и размышления космонавта-исследователя». Страница 80

— электрохимические генераторы, работающие на водороде и кислороде;

— технические средства и сама система управления полетом, которая стала поворотным моментом в наземных средствах управления космическими полетами, обеспечив оперативную обработку информации, поступающей с кораблей, возможность быстрого анализа, разработки рекомендаций и быстрой их передачи на борт кораблей в виде радиокоманд, указаний или советов экипажу.

Наверное, надо бы отметить и другие достижения: материалы, производство жидкого водорода, стендовую базу и т. п. Но все это опять же инженерные, инструментальные достижения, полезные для самих разработчиков.

Лунная программа обошлась США в 25 миллиардов долларов. Впечатляющий размах и результат. Понятна и естественна тогдашняя эйфория разработчиков проекта и, наверное, большинства американцев: «Мы на Луне! Это мы на Луне, а не эти вечно отстающие и прозябающие в своих догмах и дремучих тоталитарных структурах русские. Естественное положение в космических исследованиях восстановлено (и престиж тоже!). То, что раньше все мы воспринимали как некоторую абстракцию, некоторую красочную и неизменную деталь на небе, оказалось тоже миром, по которому можно ходить, ездить, осматривать его. Это историческое достижение. И оно наше!» Можно было поздравить и американцев, и всех нас с выдающимся достижением техники.

Но есть в этом и нечто сомнительное. Что действительно следует зачислить в плюс лунного проекта? Около 400 килограммов лунных камней, доставленных на Землю? Но они сами по себе никому не дали принципиально новой ценной информации. Вопрос о происхождении Луны, при всей его научной значимости, далеко не самый актуальный в перечне стоящих перед фундаментальной наукой. Но он остался нерешенным. Разумеется, результаты программы «Аполлон» нельзя сводить к доставке и анализу лунного грунта. Космонавты разместили на поверхности Луны несколько комплектов научных приборов, включая сейсмографы, которые принесли данные о происходящих время от времени деформациях в лунной коре. Однако это тоже не тот результат, ради которого стоило городить огород.

Наконец, непосредственный опыт передвижения по Луне (пешком и на тележке) и опыт исследовательской работы на ее поверхности — единственное, чего нельзя было получить с помощью автоматических средств. Обращает на себя внимание тот факт, что только в самом последнем полете на Луну в состав экипажа был включен специалист по ее изучению — селенолог. Почему, кстати, это был единственный случай? Да потому, наверное, что технические сложности самого полета затрудняли возможность включения такого специалиста в экипаж. Так что селенолог в составе последней экспедиции, похоже, был вставным номером, показным мероприятием, дескать, какая-то логика во всем лунном проекте есть. Но даже если оценить серию лунных полетов высоко, то мы с некоторым удивлением обнаружили бы: похоже, вся эта лунная суета оказалась тупиковым ходом, она не имела ни продолжения, ни развития.

Положительные эмоции и престиж США — это, конечно, актив. А что надо списать в убыток? Не только потраченные 25 миллиардов, но и те космические программы, которые можно было бы осуществить на эти громадные средства. Например, создать и запустить на орбиту семь-восемь космических телескопов класса Хаббл! Ведь только один Хаббл принес несоизмеримо больше действительно новой, уникальной информации, чем все шесть лунных экспедиций.

Кто и зачем выбрал эту цель? Тут надо вернуться назад и вспомнить конец пятидесятых — начало шестидесятых годов.

1957 год — СССР запустил первую межконтинентальную ракету и первый искусственный спутник Земли.

1961 год — СССР создал первый космический корабль и осуществил первый полет человека в космос.

Почему мы оказались тогда впереди, несмотря на громадный технический и технологический потенциал США? Об этом здесь уже говорилось: дело в том, что тогдашние ракеты, космические аппараты и космические корабли изготавливались в малом количестве, не требовали специальной развитой технологической и промышленной базы. Лидерство определялось в значительной степени работоспособностью и интеллектуальным потенциалом разработчиков.

Нелепо было бы уверять, что наши мозги были лучше в то время, но начальство, бюрократы и карьеристы к космическому делу прилепиться еще не успели. И естественно, у нас не было пренебрежительного отношения к американским инженерам. А проявить себя в таком деле, как выход в космос, хотелось.

В этой ситуации многие американцы ощущали некоторый дискомфорт и даже некоторое ущемление своего достоинства как лидеров прогресса. Возник вопрос о восстановлении престижа нации. 25 миллиардов за престиж — звучит смешно. У меня нет и быть не может желания принизить великолепно выполненную работу американцев. Речь идет об использовании опыта, полученного в результате принятия и осуществления лунной программы. Тут есть желание извлечь урок для будущего.

Правильно ли была выбрана космическая цель в США в начале шестидесятых годов? Вовремя или преждевременно? И почему именно в определенный период развития истории человечества оказывается необходимым создать электрическую лампочку, открыть структуру ядра, полететь в космос или высадиться на Луну? Или осуществить революцию. Ответ вроде бы очевиден: потому что именно сегодня это оказалось возможным!

Но это отнюдь не всегда так. Особенно в случае с лунным проектом, если учесть гигантские по тому времени средства, выделенные на лунную программу.

Для меня лунная программа — не только достижение, но и один из примеров неудачного выбора цели. Ведь проблема выбора цели нередко встает перед целыми народами.

На рубеже восьмидесятых — девяностых годов прошлого века СССР и США опять стояли перед выбором, куда двигаться дальше в космических работах? Какую цель выбрать приоритетной? Тогда, судя по печати, правительства двух государств (то ли отдельно, то ли вместе) думали о выделении суммы порядка от 100 до 1000 (!) миллиардов долларов для осуществления проекта, который должен был закончиться высадкой человека на Марс.

Но почему именно Марс? Есть ли заметные шансы найти что-то совершенно необычное и очень ценное на Марсе? Должен сказать, реальных шансов не видно.

Сама постановка задачи — потратить миллиарды на грандиозное космическое предприятие (с согласия налогоплательщиков) мне не представляется абсурдной. За удовлетворение присущего человеку и человечеству в целом любопытства или, в данном случае, за крупную космическую эффективную программу нужно платить.

Но, принимая решение, выбирая цель, необходимо крепко подумать! Почему Луна или почему Марс? Разве нет других действительно острых интригующих вселенских тайн? Например, создать комплекс астрофизических инструментов в космосе (большие телескопы, в том числе и радиотелескопы), которые позволили бы рассмотреть центр нашей собственной Галактики, ближайшую звезду Солнце, заглянуть в самые окраины Вселенной или даже начать серьезный методичный поиск сигналов других цивилизаций. Или приступить к решению грандиозной всемирной хозяйственной задачи.