Читать онлайн «Осторожно! Биологическое оружие!». Страница 79

Генетическая структура вируса вакцинии практически идентична структуре вируса натуральной оспы. Нетесов отметил, что если VEE можно комбинировать с вирусом вакцинии, то следует попытаться сделать это с вирусом натуральной оспы — Variola major, получив в итоге «двойного агента» — супероружие, способное заражать двумя болезнями сразу.

Сандахчиев настолько убедительно доказал важность нового проекта, что я разрешил ему назначить Нетесова заместителем директора по науке. Вернувшись в Москву, я выделил специальный грант в сто тысяч рублей под проект «Химера».

Для работы с вирусами используются более сложные методики, чем для бактерий. Некоторые вирусы, например венесуэльский энцефаломиелит лошадей, состоят из рибонуклеиновой кислоты — РНК. В начале необходмио создать ДНК-копию генов РНК-вирусов до начала генетического эксперимента. Когда это проделано, вирусный геном разделяется специальными ферментами (называющимися рестриктазами) и связывается чужими генами, а в результате получается то, что называют рекомбинантной ДНК.

Через шесть месяцев, весной 1994 года, Нетесов доложил, что успешно внедрил ДНК-копию венесуэльского энцефаломиелита лошадей (VEE) в вирус коровьей оспы. Участок в гене вируса вакцинии, в который удалось внедрить ДНК-копию гена VEE, назвали ти-медин-киназой, там «гость» начал успешно размножаться вместе с новым «хозяином». Группа Нетесова немедленно начала проводить сходные генетические эксперименты с вирусом Variola major.

Тогда я не очень верил в их успех. Западные ученые обнаружили, что при комбинировании VEE с вирусом вакцинии последняя теряет свою вирулентность для эксперементальных животных. Это и было для нас основной проблемой.

Потом я перестал следить за работой Нетесова, занявшись подготовкой к приезду зарубежных инспекторов. Но он продолжил свои исследования.

Через два года та же самая группа ученых опубликовала статью в журнале Российской Академии наук «Молекулярная биология». Они писали, что нашли в геноме вируса вакцинии место, в которое можно внедрить чужой генетический материал, не уменьшая его вирулентности. Целью исследований было изучение различных свойств вируса вацинии. Но какие, скажите, могли быть медицинские мотивы для проведения экспериментов по сохранению вирулентности?

Ученые «Вектора» использовали в своих экспериментах ген для бета-эндорфина, регуляторного пептида. Бета-эндорфин, который при большой концентрации приводит к психическим и неврологическим нарушениям, а также подавляет некоторые иммунные реакции, был одним из составляющих программы «Костер». Его синтезировали в Российской Академии наук.

В 1997 те же ученые опубликовали статью в российском журнале «Вопросы вирусологии», где сообщили, что они успешно ввели ген лихорадки Эбола в геном вакцинии. И снова было выдвинуто научное обоснование исследований: они писали, что это важные шаги на пути создания вакцины против данной лихорадки. Но мы всегда считали, что вирус вакцинии будет суррогатом для дальнейших исследований оружия на основе обычной оспы. Теперь я был твердо убежден, что «Вектор» в начале 90-х продолжал работы согласно начальному плану.

В то время одной из наших целей было изучение применения биологического оружия на основе комбинации вируса оспы с вирусом Эбола.

«Вектор» стал официальным хранилищем вируса оспы после того, как в 1994 году ее перевезли туда из Института вирусных препаратов в Москве. Мы с Сандахчиевым впервые пытались делать это еще в 1990 году, надеясь, что эти «официальные запасы» смогут создать правдоподобную легенду, объясняющую работу с натуральной оспой. В то время Министерство здравоохранения нам отказало, но через четыре года российский парламент одобрил подобный план без публичного объяснения причин. Этот факт не привлек к себе международного внимания.

Исследования, проводимые на «Векторе», были только частью далеко идущих планов. В 1997 году ученые из Оболенска писали в английском научном журнале «Вакцина», что они создали генетически измененный штамм Bacillus anthmcis, устойчивый к вакцинам против сибирской язвы, а в своих более ранних работах они же сообщали, что получили штамм сапа, устойчивый ко многим лекарствам. Оба эти исследования начинались еще в 80-х годах.

Мои американские собеседники скептически относились к моим опасениям, а некоторые просто не верили в возможность создания комбинированного бактериологического оружия. Ученые удивлялись, зачем изобретать такое оружие, ведь оспа и Эбола, говорили они, сами по себе являются смертельными вирусами. Доктор Питер Джарлинг из USAMRIID назвал эту идею «чистой фантазией».

Я не мог знать точно, создано ли комбинированное оружие на базе оспы и лихорадки Эбола, но было очевидно, что уже имеются технологии для его производства. Утверждение, что такое оружие не создадут просто потому, что и существующее успешно справляется со своей задачей, противоречило всей истории и логике разработки оружия, от пулеметов до водородных бомб.

Я посоветовал американцам держать российские бактериологические лаборатории под таким же пристальным контролем, как и ядерные, но мне ответили, что нельзя делать выводы о намерениях по чисто научным исследованиям и что те работы, которые ведутся в России, следует считать мирными, пока не будет доказано обратное.

Работая в России, я боялся, что американские ученые обгонят нас, а сейчас мне приходилось с трудом объяснять им, как далеко зашла наука в вопросе создания бактериологического оружия. И только увидев Билла Патрика, я понял: вот человек, который меня поймет.

При первой нашей встрече Патрик вручил мне свою визитную карточку. Прочесть ее я не мог, но, увидев череп с перекрещенными костями над его фамилией, рассмеялся. Как я позже узнал, его профессия на визитке была обозначена емко: «разработчик бактериологического оружия».

Патрику было под семьдесят, когда он, выйдя в отставку, вместо руководителя отдела по разработке бактериологического оружия американской армии в Форт-Детрике становится консультантом по биозащите. То есть сейчас он занимается поиском методов защиты от того оружия, которое когда-то вместе с коллегами создавал. В 1992 году в качестве военного советника ООН он работал в Ираке. Разница в возрасте и жизненном опыте между нами пропала, когда мы рассказали друг другу о нашей прошлой тайной деятельности. Мы решали очень похожие научные задачи, но, когда я в деталях раскрыл ему секреты создания нашего бактериологического оружия, он схватился за голову.

Патрик не хуже меня понимал, что российские достижения в области культивирования, увеличения концентрации и доставки биологических веществ представляют серьезную угрозу для безопасности Соединенных Штатов, особенно после закрытия соответствующей американской программы.