Читать онлайн «Русские князья». Страница 91

Великокняжеский сват Иван Фрязин встретил у Зои Палеолог благосклонный прием и в конце года возвратился в Москву. Он доставил из далекого Рима жениху «лик грецкой царевны, на кипарисовой доске писанный», то есть живописный портрет невесты императорских кровей.

В 1472 году Софья благополучно добралась через «тридевять земель» до Москвы и по русскому обычаю обвенчалась с Иваном III Васильевичем в пока еще деревянном Успенском соборе. Прибывший с ней папский легат скоро убедился в безуспешности попыток склонить великого князя и митрополита Филиппа к принятию унии — соединения — православия с католичеством и с большим почетом покинул двор московского государя.

В том же 1472 году произошло еще одно знаменательное событие — к Московскому великому княжеству присоединилась Великая Пермь с ее богатыми пушными промыслами и лесными угодьями. Владения Москвы все дальше простирались на Восток, перешагнув на севере Камень (Уральские горы).

Тревога постоянно держала в напряжении Москву, почти не знавшую мирных лет. Русское государство находилось, по сути дела, в состоянии необъявленной войны с сильными соседями — Ливонским орденом, Великим княжеством Литовским, Швецией. На границе с ними то там то здесь вспыхивали вооруженные конфликты — противная сторона нападала на русское приграничье.

Но главная опасность уже не одно столетие надвигалась на Русь с юга, из Дикой Степи. На сей раз от преемника Золотой Орды, основанной ханом Батыем — Большой Орды.

Понимая, что русские земли полностью уходят от его, теперь уже номинальной, власти, большеордынский хан Ахмат летом 1472 года пошел в большой поход на Москву. Когда его конная армия подошла к реке Оке, там уже стояли сторожевые московские полки, занимавшие удобные позиции на речных переправах, которые к тому же оказались хорошо укрепленными завалами и частоколами. Сам Иван III находился во главе большого полка в городе-крепости Коломне.

Прямой путь на близкую для конных полчищ Москву оказался надежно прикрыт и к ней можно было прорваться только с боем и ценой огромных потерь в людях и конях. Тогда хан Ахмат повернул на запад, пытаясь найти обходной путь для своего многотысячного войска, обремененного обозами.

Тогда большеордынцы напали на городок Алексин с его деревянной крепостью. Первый вражеский приступ алексинцы успешно отбили. Но на второй день ахматовцы сумели поджечь деревянные крепостные стены, огонь с которых перекинулся на городские строения. Горожане гибли в огне пожара, а тем, кому удалось вырваться из охваченного пламенем города, пришлось разделить участь пленников. Двухдневная оборона Алексина позволила русским полкам перекрыть речные переправы за городом.

Большие потери, понесенные ханом Ахматом под Алексином и при попытках перейти реку Оку, заставили большеордынское войско уйти восвояси, в степи. После этого неудачного похода Большой Орды на Московскую Русь Иван III Васильевич сократил и без того уже небольшую дань ордынцам почти вдвое.

В 1475 году великий князь Московский не без облегчения узнал, что Ахмат начал войну с крымским ханом Менгли-Гиреем. Это стало удобным поводом для полного прекращения выплаты русскими землями дани Орде.

Передышка в противостоянии с ордынцами позволила великому князю Ивану III окончательно уладить новгородские дела. Вечевое правление в Вольном городе стало входить в прямое противоречие с московским государственным укладом. Население Новгорода — и «черный люд», и боярство — не могло простить сторонникам Москвы Шелонского побоища.

Обстановка в Вольном городе накалялась. В конце концов это вылилось в то, что бояре Неревского «конца» (одной из частей города), ориентировавшиеся на Литву, устроили погром Славенского «конца», тяготевшего к Москве: жители Славковой улицы подверглись грабежу, после чего они послали великому князю грамоту с жалобой на неревских бояр. Так на повестку дня встал вопрос о полной ликвидации Новгородской республики, просуществовавшей не одно столетие.

В октябре 1475 года Иван III Васильевич отправился в новый новгородский поход, на сей раз с «миром», но «с людьми многими». Он ехал в свою «отчину» творить суд и расправу над верноподданными. Псковский летописец отметил: «новгородцы, люди житии и моложьшии, сами-его призвали на тые управы, на них насилье… посадники творили».

По пути к московским дружинам присоединились тверская рать, а потом и псковичи, уже полностью отложившиеся от Вольного города Новгорода. Медленно двигался по новгородским дорогам великокняжеский поезд — Иван III действительно ехал с «миром», а не шел войной. На каждом стане к нему приходили челобитчики — «жалобники». Жаловались бояре, купцы, житьи люди, горожане, крестьяне-смерды. Больше всего жалоб пришлось на долю посадников и бояр «литовской» партии. Псковичи жаловались на то, что совсем недавно новгородские боярские «ключники» разграбили их пограничную волость Гостянино. В ходе этого «наезда» на псковские селения боярские «ключники» повесили 65 мирных жителей.

Новгородцы, пошумев на вече, решили обороняться, рассчитывая прежде всего на мощные стены каменной крепости. Городской воевода В. Гребенка-Шуйский с горожанами даже соорудили деревянную стену на судах, перегородив ею реку Волхов, опасаясь нападения московской «судовой рати».

Иван III Васильевич 21 ноября прибыл в Городище — резиденцию новгородских князей на правом берегу Волхова, всего в трех километрах выше Новгорода. Московская рать, тверичи и псковичи разбили походный лагерь на берегу Ильмень-озера. Началось известное в отечественной истории «Городищенское стояние».

В Вольном городе несколько успокоились, поняв, что приступа не будет. Вскоре в Городище явился глава Новгородской республики архиепископ Феофил для ведения мирных переговоров. Великий князь дал пир в честь послов, но решительно отклонил все их просьбы. А московские бояре продиктовали им волю своего государя: править в Новгороде, как в Москве, иметь там не своего выборного посадника, а только московского, а «вечю колоколу» больше не быть.

После этого московские сторожевые дозоры взяли город-крепость и особенно городские ворота в кольцо. Последовал еще один удар по вольным новгородцам: их князь-воевода В. Гребенка-Шуйский перешел на службу к Ивану III Васильевичу и был им весьма благосклонно принят. Тогда новгородцы окончательно уступили всем требованиям московских властей.

Новгородская республика, насчитывавшая несколько веков, перестала существовать. Вечевой колокол и важные архивные документы увезли в Москву. Великий князь устроил суд над своими противниками из числа новгородского боярства. Шесть из них, наиболее влиятельных, заковали в цепи и отправили вслед за вечевым колоколом. Их вотчинные земли отписали в «отчину» Ивана III Васильевича, как и владения двух больших монастырей.