Читать онлайн «Русские князья». Страница 85

Мамай выстроил золотоордынское войско следующим боевым порядком. Впереди шла лёгкая конница лучников. В центре — пехота, состоявшая из наемников-итальянцев и спешенных всадников. На флангах наступала тяжеловооруженная конница, которой ставилась задача прорваться в тыл русским. Войска составляли две линии, кроме того, у подножия Красного холма расположился сильный конный резерв.

Сражение началось около 12 часов дня поединком русского воина инока Пересвета и ордынского богатыря Челубея. Два конника сошлись на копьях и оба погибли.

После этого ордынская легкая конница атаковала сторожевой конный полк русских. В той первой схватке принял участие и Дмитрий Донской, после чего он отъехал назад к главным силам. Масса конных татарских лучников встретила упорное сопротивление закованных в броню княжеских дружинников и долго не могла заставить их отойти назад.

После этого ордынское войско начало атаку по всей ширине Куликова поля. Сторожевому полку пришлось отойти к передовому, но и тот не выдержал натиска превосходящих числом сил врага. Затем в дело вступил большой полк. Ожесточенная битва шла в течение двух часов, распавшись на отдельные единоборства, когда каждый, по словам летописи, «своего супротивника искааше победите».

Мамай все же нашел способ прорваться в тыл русской позиции. На ее левом фланге перед дубравой шла довольно широкая лощина, ровное дно которой позволяло тяжеловооруженным ханским всадникам набрать таранную скорость. Мамай и бросил сюда резервную конницу. Она прорвала позиции русского полка левой руки и оказалась между Доном и тылом сражавшегося большого полка. Ордынцев остановил русский резерв, сразу же вступивший в бой.

Из боевого порядка русской рати под натиском превосходящих сил Мамаева войска выстоял только полк правой руки, который в сражении так и не подался назад. Здесь воеводам даже пришлось сдерживать ратников, чтобы они не шли вперед, поскольку возникала опасность оторваться от большого полка, ибо, как говорится в летописи, «вся сила татарская паде на средину и лежи, хотяху разорвати».

Древнейшие источники сообщают о самом течении Куликовской битвы до обидного мало. За исключением начала сечи, «известны только два момента, — пишет историк Д. И. Иловайский, — поражение русского войска и победоносный удар засадного полка. По тем же источникам битва длилась не менее трех часов. Сколько же должно было совершиться разных оборотов дела, различных движений и усилий с той и другой стороны в течение этих трех часов! Едва ли дело было так просто, что вся масса Русской рати одновременно обратилась в бегство, а затем явился один засадный полк и мгновенно перевернул все в обратную сторону?»

Действительно, один засадный полк своим сильным и внезапным ударом просто не мог повернуть ход сражения в обратную сторону. Бежать с Куликова поля было просто некуда — сзади тек глубокий Дон, мосты через который были уничтожены по приказу московского князя. Русским пришлось развернуть свой фронт лицом к прорвавшейся вражеской коннице — большому полку, остаткам передового и запасному. Так стихийно сложилась новая линия, новое боевое построение русских войск. Полк же правой руки отбивал все атаки с прежним успехом.

Когда вся масса тяжелой золотоордынской конницы прорвалась через ряды полка левой руки, наступила действительно критическая минута битвы на Куликовом поле. Мамай ввел в прорыв свои последние резервы — с Красного холма было видно, как победная чаша весов клонилась в его сторону. Исход битвы теперь решало численное превосходство ордынцев, но так считало только их начальство.

В такой критический момент и ударил из дубравы надежно скрытый там засадный полк. Почти все писатели-историки рисуют его выход на Куликово поле как начало повального бегства ордынцев. Однако в действительности дело обстояло совсем не так. Сражение продолжалось еще целый час — был приостановлен только массированный натиск войска Мамая на большой полк, поскольку им во фланг нанесли удар неизвестно откуда появившиеся русские конные воины.

К тому часу на Куликовом поле противники перемешались между собою — началась, как сказал летописец, «смятня». В жаркой сече воины «не можаху разбирати своих, татаре бо въезжаху в русские полки, а русские в полки татарские». Удар засадного полка позволил московским воеводам перестроить полки и перейти в контрнаступление.

Вопреки описаниям Куликовской битвы у большинства историков и писателей, повальное бегство золотоордынцев началось далеко не сразу после удара засадного полка князя Владимира Серпуховского и воеводы Дмитрия Боброка-Волынского. Известный историк В. Н. Татищев в свой «Истории Российской с самых древнейших времен», которая создавалась по летописным источникам, часть из которых не сохранилась до наших дней, указывает, что всеобщее бегство Мамаевых ратей началось только после короткого боя около обозов — станов ордынского войска.

По всей видимости, Мамай сумел остановить какую-то часть перед походным лагерем — табором, состоящим из различных повозок и кибиток. Правитель Золотой Орды, сам обратившись в удачное для него бегство, приказал выставить у обозов заслон, чтобы задержать здесь русскую погоню — московскую конницу.

Сопротивление ордынцев перед табором не было долгим, слишком неудержимым оказался напор русской конницы. Летописец так говорит о последней фазе Куликовской битвы: «и ту вскоре сломиши и вся таборы из иземше, богатства их разнесоша, и гнаша до реки Мечи; ту множество татар истопоша».

Самым убедительным свидетельством полного разгрома войска Золотой Орды стал ход погони за разгромленным противником, который перед битвой имел ощутимое численное превосходство в людях и тем более в коннице. Здесь неприятель имел превосходство просто подавляющее. Преследование буквально по пятам велось от поля Куликова до притока Дона реки Красивой Мечи. Это расстояние примерно в 40 километров.

Нет ничего неправдоподобного в том, что золотоордынцев преследовали так далеко, хотя погоня была изнурительной для конницы, даже сравнительно недавно вступившей в битву — русского засадного полка. Погоня велась до наступления темноты, то есть часа два или три, после этого она теряла смысл. По всей видимости, московские князья и воеводы так и поступили.

Письменными свидетельствами о Куликовской битве, помимо летописей, стали «Сказание о Мамаевом побоище» и «Задонщина». Хотя они грешат недостоверностью, рассказывая о самом сражении, все же они ярко и образно передают сам дух тех событий, повествуют о главных действующих лицах, событиях, предшествовавших битве, ее ходе, потерях русского войска.