Читать онлайн «Все монархи мира: Греция. Рим. Византия». Страница 89

Умер он так же просто и спокойно, как жил. В девятое консульство он, находясь в Кампании, почувствовал легкие приступы лихорадки. Он отправился в реатинс-кие пом'естья, где обычно проводил лето. Здесь недомогания усилились. Тем не менее он продолжал, как всегда, заниматься государственными делами и, лежа в постели, даже принимал послов. Когда ему стал отказывать желудок, Веспасиан почувствовал приближение смерти и пошутил: «Увы, кажется, я становлюсь богом». Он попытался встать, говоря, что император должен умереть стоя, и скончался на руках поддерживающих его (Светоний: «Веспасиан»; 25).

Римский император в апр. — дек. 69 г. Род. 7 сент. 12 г. Умер 21 дек. 69 г.

Вителлий происходил, как можно судить по противоречивым свидетельствам о нем, из древнего всаднического рода. Дед его был управителем имений Августа, а отец, Луций Вителлий, достиг высших должностей: был трижды консулом и один раз цензором, но более прославился своей невероятной льстивостью. Сенат почтил его погребением на государственный счет и статуей.

Детство и раннюю юность Вителлий провел на Капри, среди любимчиков императора Тиберия, и на всю жизнь сохранил позорное прозвище Спинтрия; думали даже, что именно красота его лица была причиной и началом возвышения его отца. В последующие годы, по-прежнему запятнанный всеми пороками, он достиг важного положения при дворе. Близок он был и к Гаю Калигуле — за любовь к скачкам, и к Клавдию — за любовь к игре, а более всего к Нерону — отчасти за то же самое, отчасти же за особую услугу: распоряжаясь на Нероновых играх, он увидел, что Нерон очень хочет выступить в состязании кифаредов, но не решается уступить общим просьбам и готов уйти из театра; тогда он остановил его, словно по неотступному требованию народа, и этим дал возможность его уговорить. Снискав таким образом милость трех правителей, он был удостоен и почетных должностей, и высших жреческих санов: при Клавдии в 47 г. получил консульство, а при Нероне в 61 г. был назначен проконсулом в Африке и попечителем общественных построек. Но на этих местах и дела его, и молва о нем были разные: провинцией он управлял с редкой добросовестностью, а на столичной должности, по рассказам, похищал из храмов приношения или подменял их, ставя вместо золота и серебра олово и желтую медь. Женат он был сначала на Петронии, дочери консуля-ра, которая развелась с ним, забрав с собой и их сына. Потом он женился на Галерии Фундане, имел от нее сына и дочь.

В конце 68 г. Гальба назначил Вителлин управлять Нижней Германией. При этом он заметил, что меньше всего приходится бояться тех, кто помышляет только о еде, и что, может быть, богатство провинции насытит его безмерную глотку. Известно, что даже на дорогу у Вителлия не оказалось денег: он жил в такой нужде, что для жены и детей, оставленных в Риме, снял какой-то чердак, а весь свой дом отдал в наем; на путевые расходы он должен был заложить жемчужину из серьги матери. Кредиторы преследовали его до самых границ Италии, и он лишь с большим трудом отделался от них. Но в Германии его ждал совсем другой прием. Тамошним легионам он сразу пришелся по душе, так как был сыном троекратного консула, человеком в расцвете лет и сил, любезным и щедрым. По дороге Ви-теллий целовался при встречах даже с простыми солдатами, на постоялых дворах и в харчевнях был на диво любезен и с попутчиками, и с погонщиками, а по утрам даже расспрашивал каждого, завтракал ли тот, и рыгал, чтобы показать, что сам он уже позавтракал (Светоний: «Вителлий»; 1-7).

Явившись в декабре в зимние лагеря нижнегерманских легионов, Вителлий стал внимательно разбираться в положении, которое здесь создалось: вернул многим прежние должности, сделал наказания менее унизительными, смягчил взыскания. Движимый в большинстве случаев желанием добиться популярности, но иногда и из чувства справедливости, он беспристрастно распределил воинские должности, которые его предшественники производили за деньги или по грязным соображениям. Перед людьми строгими и суровыми он заискивал, а среди своих друзей слыл человеком славным и добродушным, потому что безрассудно и не считая раздавал и свои, и чужие деньги (Тацит: «История»; 1; 52).

В начале января 69 г. верхнегерманские легионы, давно уже волновавшиеся против Гальбы, отказались приносить ему присягу и на сходке решили провозгласить императором Вителлия. В ту же ночь какой-то знаменосец добрался до Вителлия в Агриппинову колонию и сообщил ему о случившемся. У того как раз было много гостей. Весть быстро разнеслась по всему войску. Утром начальник одного из легионов Фабий Валент прискакал во главе большого отряда к Вител-лию и приветствовал его как императора. До тех пор Вителлий решительно отвергал эту честь, страшась громадности императорской власти, но тут, как рассказывают, он вышел к солдатам сразу после полуденной трапезы, отяжелевший от еды и вина, и согласился принять имя Германика, титул же Цезаря отклонил и на этот раз (Плутарх: «Гальба»; 22) .

Вскоре пришло известие, что Гальба убит в Риме, а его место занял Отон. Провинции и войска должны были выбирать между двумя провозглашенными императорами. К Вителлию присоединились легионы, расположенные в Реции и Британии. Галлия признала его власть из страха, а Испания принуждена была к этому наместником Клувием Руфом. После этого Вителлий, располагавший теперь несметными силами и богатствами, поручил войну двум своим легатам: Фабию Валенту и Цецине, а сам проводил все время в праздности, роскоши и пирах (Тацит: *История"; 1; 60-62, 76). В апреле Отон был разбит в битве при Бед-риаке и покончил с собой. Тогда Вителлий двинулся в Рим. Всех сторонников Отона он простил, и даже полководцам сохранил определенные им должности. Сам он никого не преследовал, но и войску не препятствовал обогащаться по своему желанию. Рассыпавшись по Италии, его солдаты грабили кого хотели, словно находились в завоеванной стране. Это не могло прибавить Вителлию популярности. Да и в дальнейшем — чем ближе его узнавали, тем большим проникались к нему презрением.

Главным пороком нового императора была отвратительная, ненасытная страсть к еде. Дороги, ведшие от обоих морей, дрожали под грохотом повозок, доставлявших все, что могло еще возбудить его аппетит. В городах устраивались пиры, своим великолепием разорявшие магистратов и истощавшие городские запасы продовольствия. Армия, двигавшаяся к Риму, теряла силы в распутстве и наслаждениях и все больше забывала воинскую дисциплину. Следом за Вителлием шли 160 000 разнузданных и наглых солдат, еще больше войсковой прислуги и обозных рабов, выделявшихся своей развращенностью даже среди невольников, и свита, состоявшая из огромного количества официальных лиц и знакомых императора. Со всех сторон сбегались шуты, лицедеи, возницы, которых он встречал с радостью, многих приводившей в недоумение. Вся эта масса войск опустошала не только колонии и муниципии, но даже усадьбы земледельцев; нивы, уже колосившиеся новым урожаем, они вытаптывали, как будто шли по земле врага (Тацит: «История»; 2; 56, 57, 60, 62, 69, 71, 87).