Читать онлайн «Человек книги. Записки главного редактора». Страница 112

В перспективный план серии «От рукописи – к книге» я включил книгу «Редактирование композиции произведения» и предложил ее написать львовскому лингвисту и книговеду Мартену Давидовичу Феллеру. Он несколько изменил тему, и в серии в 1981 году вышла книга: М.Д. Феллер. «Структура произведения: Как она действует. Как ее строят. Как оценивают и помогают улучшить. Автору и редактору» (М., 1981). Ее рукопись я опекал не только как главный редактор издательства, но, в сущности, как неофициальный редактор и рецензент. Рецензировал книгу В.И. Свинцов, автор другой книги из той же серии – «Смысловой анализ и обработка текста» (М., 1979), представлявшей собой основательно переработанное второе издание его книги «Логические основы редактирования текста» (М., 1972). В дарственной надписи на «Структуре произведения» Феллер так отметил мое непосредственное участие в ее подготовке:

Дорогому Аркадию Эммануиловичу, немало и благотворно повлиявшему на структуру этой книги, с искренней благодарностью.

Книга эта родилась в муках. Л.Е. Каплан, старый наборщик и педагог, большой знаток наборного дела, автор многих учебников и пособий по набору, написал ее как учебник для учащихся полиграфических профтехучилищ, готовивших наборщиков. Все это происходило, когда наша редакция еще находилась в составе «Искусства». С.Б. Телингатер был приглашен Г.А. Виноградовым в качестве рецензента. Соломон Бенедиктович совершенно справедливо оценил рукопись Каплана как неполную, поскольку акцидентный набор одновременно и техника, и искусство, а вторая сторона осталась вне рассмотрения, да Каплан и не мог ее осветить. Тем временем сроки одобрения рукописи Каплана давно прошли, и когда я принял редакцию, то выяснилось, что автор может потребовать выплаты по крайней мере 60 процентов гонорара, поскольку рукопись не была письменно отклонена в положенный срок. Так что редакции угрожали убытки. Нужно было придумать, как избежать такого развития событий.

Что было делать?

Я решил посоветоваться с С.Б. Телингатером и постараться уговорить его стать соавтором Каплана. Мы познакомились с ним, когда готовился к изданию альбом «Дзержинский» (см. выше в главе «В издательстве “Искусство”»). Но я тогда был начинающим корректором, а он – уже знаменитым художником и художественным редактором. В конце концов он согласился с моим предложением. Учебник по акцидентному набору превратился в книгу «Искусство акцидентного набора». Я уже тогда понимал, что Телингатер – выдающийся художник книги, хотя до персональных выставок, книг и статей, посвященных его творчеству, было еще далеко.

Как редактору мне пришлось нелегко: Соломон Бенедиктович приносил написанные от руки мелким, трудно читаемым почерком кусочки будущей книги. Я их разбирал, перепечатывал, исправлял стиль, делая это в основном вечерами дома. Так понемногу книга и создавалась. И в конце концов я передал рукопись ведущему редактору книги Е.Н. Незнамовой (в надвыпускных сведениях мы оба значимся редакторами книги).

Соломон Бенедиктович сам взялся оформить книгу. Главным техническим редактором ее стал Борис Зельманович, технический редактор журнала «Полиграфия», уже работавший под руководством Телингатера. Он взял на себя всю техническую часть работы над книгой: отвозил оригиналы иллюстраций в цинкографию, добиваясь их высокого качества, под руководством Телингатера превращал гранки в верстку, из уважения к С.Б. трудился самозабвенно.

В 1965 году книга Телингатера и Каплана «Искусство акцидентного набора» вышла в свет. Она делилась на две части: первая – «Акцидентная графика» и вторая – «Техника акцидентного набора». В первой Каплану принадлежит только один параграф («Малые акцидентные формы»), а все остальное написано Телингатером, а вторая (меньшего объема) принадлежит Каплану полностью.

Наградой мне были выход полезной книги и дарственная надпись Соломона Бенедиктовича:

А.Э. с самым искренним чувством благодарности за Ваше чуткое редакторское сердце и с самыми лучшими пожеланиями.

Это издание заслуживает упоминания хотя бы потому, что для его выпуска понадобилось несколько приказов руководящих органов отрасли, начиная с ОГИЗа РСФСР и кончая Госкомиздатом СССР. И не исполнялись эти приказы не потому, что выпуском каталога занимались нерадивые и недисциплинированные работники, а потому, что выполнить их было чрезвычайно сложно. Если бы существовали хотя бы две типографии, которые вместе располагали бы всеми гарнитурами шрифтов, которые используются на предприятиях страны, все было бы вполне осуществимо. Но таких типографий не было. Поэтому, согласно первому приказу, каждая типография должна была отвезти гарнитуры своих шрифтов в Издательско-полиграфический техникум. Ему вменялось в обязанность подготовить их к изданию, а издательству «Искусство» (читай: редакции литературы по издательскому делу, полиграфической технике и книжной торговле) – выпустить издание. Но в техникуме заниматься этим было некому. И чтобы как-то сдвинуть дело с мертвой точки, мы с его директором Н.А. Спировым приняли решение пригласить внештатного технического редактора, который разобрал бы завалы свезенных в техникум шрифтов и подготовил их к изданию. Сначала пригласили наборщика с большим опытом Г.Л. Усачева, а затем его сменил другой знаток наборного дела Л.Б. Эскин, который и завершил эту тяжелейшую работу. И через десять лет после того, как был оглашен первый приказ об издании, в 1966 году каталог наконец вышел тиражом 15 тыс. экз. И в «Искусстве», и в «Книге» им занимался только я.

Не знаю, насколько он помог художникам издательств в подборе шрифтов для книг, но, по крайней мере, позволил без труда определять, какая типография какими шрифтами располагает.

Впоследствии, когда многие типографии перешли на фотонабор, он дал толчок для выпуска «Книгой» каталога-справочника «Фотонаборные шрифты» (М., 1983).

Продолжу рассказ об изданиях «Книги», интересных своей историей; все они вышли в свет, преодолев сопротивление цензуры и издательского и партийного начальства. Эти случаи были первоначально описаны в уже упоминавшейся публикации в «Знамени» (2000. № 2); для записок я их слегка переработал.

Как только я прочитал в «Литературной газете» за 24 января 1996 года заметку Мариэтты Чудаковой «“Деятель культуры” в условиях несвободы», так сразу понял, что обязан написать о том, как преследовались «Записки Отдела рукописей». Даже Сарра Владимировна Житомирская, которой больше всего досталось за ведомые ею «Записки…», звонила мне, чтобы уточнить детали тех событий, в результате которых ее уволили с поста заведующей Отделом рукописей Государственной библиотеки СССР имени В.И. Ленина (см.: Житомирская С.В. Конец сюжета // Новое литературное обозрение. 1999. № 38).