Читать онлайн «Смертельные ловушки: Выживание американской бронетанковой дивизии во Второй мировой войне». Страница 94

Мы вломились в школьное здание и обнаружили там маленький, но хорошо оснащенный сборочный цех — с верстаками, шкафчиками и запасом частей для сборки реактивных двигателей. В более просторных комнатах собирали и осматривали ступени ракет.

«Фау‑2» состояла из трех блоков, каждый поперечником около полутора метров и длиной метра три. Имевшая пулевидную форму передняя секция включала заостренный носовой обтекатель, инерциальную систему наведения и боеголовку. Центральная секция содержала баки для горючего и окислителя. В концевой же размещался ракетный двигатель, насосы и топливопроводы, а также система управления двигателем. Эта секция несколько сужалась к концу, где располагались крупные стабилизаторы.

Каждая секция монтировалась и собиралась на поддоне, сколоченном из грубо обтесанных досок. После испытания двигателя поддон накрывали массивной рамой, крытой черным толем. Один край поддона откидывался вниз; в закрытом положении его удерживали простые засовы.

Затем эти короба на трех грузовиках отвозили на площадку для мобильного запуска. Автокраном секции поочередно укладывали на землю. Стенки коробов снимали, а поддоны соединяли дополнительными зацепами. Таким образом ракетчики завершали сборку «Фау‑2» под крышей. Вдобавок короба создавали некоторую маскировку при взгляде с воздуха.

Когда сборка была завершена, расчеты расстегивали зацепы и снимали борта и крышу коробов. Автокран устанавливал снаряд на стартовой треноге. Горючее и окислитель перекачивали из автоцистерн в баки ракеты, и та была готова к старту. После запуска с той же позиции можно было запустить еще одну ракету или перевезти треногу на новое место. Возможность использовать подвижные стартовые площадки выгодно отличала «Фау‑2» от «Фау‑1»[84]. Тем для запуска требовались уязвимые для бомбежек длинные взлетные дорожки постоянных стартовых площадок.

Наши отчеты привлекли внимание полковника Джона Медариса, начальника артиллерийско-технической службы 1‑й армии. Медарис направил для изучения фабрики «Фау‑2» специальную группу. Та обнаружила, что немцам удалось создать организацию потрясающих масштабов — подземный завод оказался намного больше, чем нам показалось. Туннели его не просто тянулись более чем на три километра: они уходили на глубину более 180 метров, совершенно неуязвимые для бомбежек.

Когда мы захватили завод, производство шло полным ходом. Немцам удалось произвести тысячи «Фау‑2», но, хотя немалая их часть разошлась по каналам распределения, все стартовые площадки во Франции, Бельгии и Голландии были уже захвачены. До этого момента Лондон и южное побережье Англии несли разорительный ущерб от ракетных обстрелов.

Ракетные двигатели «Фау‑2» крайне заинтересовали полковника Медариса. После окончания войны он был повышен в звании до генерал-майора и руководил группой немецких ракетчиков, основавшей Центр баллистики Армии США в Хантсвилле, штат Алабама.

Тем вечером я вернулся в расположение штаба батальона с отчетом о боевых потерях. А на следующее утро, 12 апреля, за завтраком, мы услышали в новостях ВВС, что президент Рузвельт скончался и вице-президент Трумэн принес присягу как наш новый глава государства.

Хотя я никогда не был вполне согласен с внутренней политикой Рузвельта, я полагал, что нам исключительно повезло избрать президента, который ясно видел опасности нацистского режима и японской военщины задолго до того, как мы вступили в войну. Чувствовалось, что смерть Рузвельта стала огромной потерей для наших солдат. Он был президентом все годы мировой катастрофы и имел опыт сотрудничества с нашими союзниками. Трумэн, с другой стороны, был нам относительно неизвестен.

Во второй половине дня Трумэн выступил по радио перед американским народом. Речь его была направлена в особенности к войскам за рубежом, и Би-би-си ее ретранслировало. Я был впечатлен его смирением, в особенности когда президент попросил в час великих решений наставлять его нашими молитвами. Я нутром чувствовал, что Провидение не оставит без опоры человека столь простой и сильной веры.

Часть немецких войск, избежавших Рурского котла, направилась на восток, закрепившись в лесистом массиве Гарц к северу от Нордхаузена. Оттуда они могли представлять серьезную угрозу северному флангу VII корпуса. Генерал Коллинз выделил часть сил для наступления на север, на соединение с войсками XIX корпуса и 9‑й армии. Им удалось окружить горный укрепленный район Гарца и прорвать его внешние укрепления. В некоторых местах бои отличались удивительной ожесточенностью, однако нам удавалось постепенно рассечь основную массу немецких сил на отдельные котлы. Первоначальные оценки числа угодивших в котел немецких солдат вновь оказались сильно преуменьшенными: вместо 20 000—30 000 окончательный подсчет показал 84 000 человек.

Когда угроза нашему северному флангу была устранена, мы двинулись на восток к Сангерхаузену, чтобы присоединиться к обогнавшей нас на тридцать километров колонне; тыл дивизии переместился уже к Дюдерштадту. Спускаясь с холма к небольшой деревне, мы увидали на склоне недавно подбитую «Пантеру». Чтобы мы могли осмотреть танк, Рэйфорд остановил машину и тут же вскарабкался на башню по лобовой броне. В танке и вокруг не было тел, и мы рассудили, что экипаж выжил. Прежде чем я успел остановить водителя, он не только заглянул в башню, но и забрался в машину через распахнутый люк. Я всегда опасался лезть в немецкие машины из-за мин-ловушек, однако в этот раз экипаж бросил танк настолько поспешно, что не успел оставить для нас сюрприза. Вскоре Рэйфорд высунулся из люка. Физиономия его так сияла, что было ясно: водитель нашел что-то интересное. Когда он спрыгнул на землю, я заметил, что под курткой у него что-то топорщится. Водитель оттянул отворот, и из-под куртки высунул голову крошечный щенок гончей, возрастом не старше двух-трех недель. Рэйфорд нашел собаку в коробке из-под ботинок, брошенной в спонсоне. Там же лежала разобранная детская железная дорога на батарейках. Было похоже на то, что какой-то немецкий танкист вез подарки домой сынишке.

Уместить в джипе железную дорогу мы не сумели, но щенка Рэйфорд запихнул в карман. Собачонку он окрестил Джинни, и она немедля стала полноправным членом нашей команды. Рэйфорд именовал ее «рядовой Джинни» — ему хотелось, чтобы хоть кто-то был ниже его по званию.

А я не мог не подумать, что где-то в Германии маленький мальчик остался без подарков от папы — щенка и игрушечной железной дороги. Имелся немалый шанс, что и отца он не дождется тоже. Как ни ожесточили меня случаи, когда парни из гитлерюгенда убивали американских солдат, а мне было жаль того мальчишку. У этих детей отняли невинность, сделав их пешками в руках порочного деспота.