Читать онлайн «Морские дьяволы». Страница 82

Хотя 24 июня "Боунфиш" Ларри Эджа не встретилась с другими "морскими дьяволами", еще не было оснований оплакивать ее. Множество причин могло задержать ее возвращение. Случаи возвращения подводной лодки на базу с запозданием были не так уж редки.

Что касается восьми подводных лодок, которые собрались к западу от пролива Лаперуза, то основным вопросом для них было: какие ловушки мог расставить для них враг в этом длинном и узком проходе. Для выхода подводных лодок из Японского моря мы единодушно выбрали пролив Лаперуза, и отнюдь не случайно.

Прежде всего для подводных лодок было очень удобно восточное течение, проходящее через пролив. Не менее важным доводом было и то, что через этот пролив свободно проходили русские суда, - вероятно, у них были секретные сведения о коридорах в минных заграждениях. Наконец, если доверять данным нашей разведки, минные заграждения были здесь поставлены с углублением от 12 до 14 метров, то есть на безопасной для подводных лодок глубине. Правда, за точность сведений нашей разведки нельзя было поручиться.

О проходе через Сангарский или Симоносэкский проливы не могло быть и речи. Но если бы Эрл Хайдмэн обнаружил, что пролив Лаперуза охраняется флотилией противолодочных судов или самолетами, он должен был связаться со мной или сам принять решение: пробиваться ли через пролив Лаперуза в надводном положении или под водой, попытаться ли выбраться через, извилистый Татарский пролив или, наконец, повернуть к югу и пройти навстречу течению через минные заграждения Корейского пролива.

Предполагается, что хороший командир должен планировать выход из боя прежде, чем он начнет его. Но отход "морских дьяволов" целиком зависел от обстоятельств, и Хайдмэн должен был самостоятельно принять то или иное решение.

Позднее я узнал, что команды подводных лодок много гадали о том, как они будут выбираться из Японского моря. Большинство командиров подводных лодок считало, что не следует распространяться о порядке выхода из Японского моря, ибо если кто-нибудь из команды попадет в плен, ему пытками или путем применения наркотиков могут развязать язык. (Как искусны и многочисленны были японские способы развязывания языка, мы узнали в конце войны, когда нам были возвращены наши военнопленные. Печально, конечно, что велись бесконечные разговоры о том, как придется выбираться и не придется ли застрять до конца войны во Владивостоке, но от слухов и сплетен нигде не избавишься, даже во флоте, - таково уж свойство человеческой натуры. Эти разговоры можно сравнить с рассуждениями пассажиров самолета. Один мой знакомый, не имеющий никакого отношения к летному делу, высказался по этому поводу так: "А вот я никогда не беспокоюсь, когда нахожусь в самолете. Ведь пилоту тоже хочется сохранить свою жизнь, и если он сам не сумеет доставить нас живыми к месту назначения, уж я-то наверняка ничем не смогу помочь ему".

Вероятно, Эрл Хайдмэн беспокоился не меньше, чем я на Гуаме. В своем дневнике я нахожу такую запись, сделанную 22 июня: "Все в порядке, нас беспокоит только судьба подводных лодок в Японском море. Все мы, затаив дыхание, ждем их возвращения, и я молю бога, чтобы они вернулись благополучно. Только тогда у меня свалится камень с сердца".

Надо всегда помнить, что до 9 июня 1945 года война по-настоящему никогда еще не вторгалась в Японское море. Лишь в этот день там впервые появился бог войны со всем своим современным электронным вооружением. Перископы американских подводных лодок поднимались во всех уголках моря, ранее безраздельно принадлежавшего Хирохито. Это был целый лес перископов так, по крайней мере, казалось совершенно растерявшимся японцам. Подводные лодки выпустили торпеды в десятки японских судов. Эти подводные лодки обладали электронными ушами и глазами, с помощью которых они слышали и видели все, что происходило на поверхности, в то время как сами они находились под водой. Подводные лодки топили сампаны с грузами и рыболовные суда, обеспечивавшие японское население важным продуктом питания, срывали сроки перевозок грузов, нарушали морские коммуникации между Японией и Кореей. И, наконец, эти подводные лодки окончательно подорвали уже и без того нетвердую уверенность японцев в своих силах.

Японцам казалось, что в Японском море действует бессчетное количество подводных лодок противника. Их видели и на подходах к важным гаваням, и в небольших бухтах, где укрывались суда, и на якорных стоянках, и у брекватеров жизненно важных портов, и у побережья Кореи, и на коммуникациях, связывающих Японию с Кореей. Неуловимые, они пустили ко дну 28 судов, крупных и мелких, включая одну подводную лодку. Общие потери японцев составили 70 000 тонн, не считая многочисленных мелких судов, потопленных с помощью артиллерии, и ничем не возместимых потерь грузов, продовольствия и сырья. Но особенно сильно действия подводных лодок подорвали боевой дух японцев. Гибель множества судов еще более способствовала и без того широкому распространению пораженческих настроений: "Стоит ли воевать, когда мы уже все равно проиграли".

Вероятно, теперь японское командование постарается приложить все усилия, чтобы расправиться с "морскими дьяволами", когда те попытаются выбраться из Японского моря, из которого не так уж много выходов.

Что же предпримут японцы? Какие преграды поставят они перед "морскими дьяволами"? Догадались ли они, каким образом наши подводные лодки проникли в Японское море? А если догадались (судя по всему, это было именно так), то что предприняло японское верховное командование, чтобы поплотней закрыть все выходы? Усилило ли оно минные заграждения или изменило их расположение так, чтобы наши карты оказались бесполезными и даже роковыми? Что ожидало нас в проливе Лаперуза?

Прежде всего, там, вероятно, были выставлены новые мины, так как противник мог прийти к выводу, что при выходе из Японского моря мы попытаемся воспользоваться той же информацией, которой мы располагали при прорыве через Корейский пролив. Им и в голову не приходило, что у нас была техника, которая позволяла нам обнаруживать и успешно форсировать минные заграждения.

Наши предположения полностью оправдались. Подойдя на рассвете к проливу Лаперуза, командиры подводных лодок увидели, как минный заградитель ставит "горшки дьявола" в узком проходе, к югу от острова Нидзо Ган.

Я не знаю, чем руководствовался Эрл Хайдмэн, когда он прикидывал все возможности и случайности, которые могут ожидать его при выходе из Японского моря. Он находился на поле боя и принятие решений и ответственность за них целиком ложились на него одного. Мы сообщили ему данные разведки о постановке минных заграждений в проливе Лаперуза. Кроме того, мы указали ему, что, принимая во внимание удачный прорыв через минные заграждения Корейского пролива, можно попытаться и выйти через него, тоже в подводном положении. Это на случай, если там дополнительно поставлены мины на небольшом углублении.