Читать онлайн «Морские дьяволы». Страница 35

Следующим взял слово Барни Зиглафф. Он рассказал об организации группы "морских дьяволов", которая была разделена на три стаи. Были сообщены также даты выхода стай, пункты и время начала прорыва заграждения, районы действий, и, что самое главное, дата и время начала боевых действий.

Стая под командованием Эрла Хайдмэна в составе подводных лодок "Сидог", "Кревалле" и "Спейдфиш" должна начать преодоление минного барьера на рассвете 4 июня. Стая Джорджа Пирса - "Танни", "Боунфиш" и "Скейт" - на следующий день утром. Стая Боба Риссера, включающая подводные лодки "Флайинг Фиш", "Бауфин" и "Тиноса", - в те же часы 6 июня. Разведав после прорыва минного заграждения назначенные каждой из стай районы, подводные лодки не должны были обнаруживать себя до заката солнца 9 июня - часа "открытия огня". 24 июня подводные лодки должны были встретиться западнее пролива Лаперуза и под командованием Хайдмэна той же ночью начать отход.

- Разведка минной обстановки, проведенная в Корейском проливе подводными лодками "Спейдфиш", "Сихорс" и "Кревалле", - сказал Барни Зиглафф, - дала нам сведения о расположении минного заграждения в самой южной части пролива. Данные разведки показывают, что в проливе может быть три и даже четыре линии мин с дистанциями около 900 метров между линиями и интервалами 45-50 метров - между минами. Мины установлены на углубление 3, 12 и 20 метров. Если гидролокатор выйдет из строя, погружайтесь на глубину не менее 36 метров. Что касается мин, выставленных самолетами В-29, то Воуг уже предупредил вас о недопустимости захода в воды с глубинами менее 90 метров, то есть в район северо-западного побережья Хонсю, южнее полуострова Ното. Я повторяю это предупреждение - оно очень важно.

- Считая средней скоростью хода 13 узлов, мы спланировали время выхода с таким расчетом, - продолжал Барни, - чтобы вы подошли к Корейскому проливу в ноль часов. Если вы пожелаете уменьшить ее, командиры стай могут назначить свое время выхода.

Оглядев комнату, Зиглафф спросил, есть ли вопросы. Вопросов ни у кого не нашлось, и он уже был готов закрыть совещание.

Незабываемая обстановка в оперативной рубке "Холланд", сосредоточенные лица командиров и офицеров подводных лодок, Дика Воуга и Барни Зиглаффа запали мне в память на всю жизнь.

- Джентльмены, - сказал я, - вместе с вами я долго работал над планом этой операции. Наступает время его осуществления. Это день, ради которого мы жили. Я доволен вашими кораблями, их безупречным состоянием, высокой организованностью личного состава и вашими командирскими способностями. Но ничто в жизни не производило на меня такого впечатления, как вы сами сегодня вечером. Вы внимательно и критически изучили эту операцию. Ваши лица, ваш подход к проблеме говорят о решительности и стремлении проявить высокое мужество. Поэтому "операция Барни" не может потерпеть неудачу. Мне хочется прибавить лишь одно: подводник с 1914 года, я никогда не выпускал свои торпеды попусту. Надеюсь, в Японском море вы выпустите несколько торпед и за меня. Я многое бы отдал за то, чтобы быть с вами. Да благословит вас бог. Счастливой вам охоты!

В моих заметках, сделанных в ту ночь, можно прочитать: "Это было поистине прекрасно. Капитан 2 ранга Йомэнс просил разрешения пойти с ними, но я не отпустил его из Пирл-Харбора. Барни и Боб Уорд (помощник начальника оперативного отдела) также хотели идти. Даже английский офицер связи Бэркли Рэнкин и, наконец, я сам - все мы хотели отправиться в этот поход. Может быть, сердце адмирала Нимица смягчится?" Увы, этого не произошло.

Наблюдая за оживленной деятельностью, наступившей после совещания, начальники и подчиненные разрабатывали варианты совместных действий, уточняли задания каждой стаи и каждой подводной лодки в отдельности, устанавливали специальные сигналы, точки рандеву для обмена кинофильмами и т. д. и т. п., - я изумлялся (мы, старики, часто изумляемся), как энергична и находчива юность, как она любит риск и стремится к нему.

Здесь находились люди, которые, возможно, никогда не вернутся с задания. Правда, все боевые походы подводных лодок обычно были сопряжены со смертельным риском, но эти закаленные моряки привыкли ко всему, хотя в среднем их возраст не превышал и 20 лет.

Возвратившись после совещания к себе в каюту, я снова и снова перечитывал письмо, которое получил сегодня утром. Оно было прислано сотрудниками моего штаба, оставшимися на базе подводных лодок в Пирл-Харборе после того, как я перешел на Гуам. В письме содержался ответ на нашу просьбу дать оценку "операции Барни". Штаб я называл своим "мозговым трестом", потому что одной из его основных задач была координация моих планов с высшими "мозговыми трестами", которые состояли из ученых и исследователей научно-исследовательского отдела операций подводных лодок, организованного в Вашингтоне и позже переведенного в Пирл-Харбор в штаб командующего Тихоокеанским флотом США. Мнение этих людей имело для нас немаловажное значение.

Многочисленные замечания самого разнообразного характера предупреждали меня, что "операция Барни" опасна и потому надо приготовиться к потерям в людях и кораблях. Но проведение операции оправдывается тем уроном, говорилось далее в письме, который может быть нанесен противнику. Наконец, авторы письма утверждали, что "операцию Барни" не следует проводить до тех пор, пока не сложится подходящая стратегическая обстановка.

Прочитав это послание, я долго ломал себе голову над вопросом, должен ли я согласиться с мнением офицеров, которых я подбирал, исходя из их способности мыслить ясно и точно? (Между прочим, один из них горел таким желанием принять участие в операции, что все время осаждал меня своими просьбами.) Естественно, я не мог просто отбросить в сторону советы моих надежных помощников и весь следующий день изучал их выводы с большим вниманием.

Что же касается урожая, который мы должны были снять, то о нем говорил объем вражеского судоходства в Японском море, подсчитанный вашингтонским "мозговым трестом". Эти данные основывались на консульских докладах о судоходстве.

Если говорить об опасности длительного плавания целой флотилии подводных лодок по минным полям, то я вполне сознавал ее серьезность. Вместе с тем я понимал, что только тот, кто имеет практический опыт использования гидролокатора (например, Барни, профессор Гендерсон или я сам), может осознать все преимущества и чудесные свойства нового секретного оборудования, которое в соответствии с американским обычаем присваивать броские названия самым смертоносным вещам окрестили "звонком дьявола". Прекрасная традиция, кстати сказать.

Что же касается похода... Боже милостивый, как я хотел пойти в море вместе с "морскими дьяволами"!