Читать онлайн «Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)]». Страница 240

Предложения Рейгана по ограничению ядерных вооружений в Европе, как считали а Белом доме, в любом случае беспроигрышны для США: как в случае их принятия советской стороной (что в тот момент считалось маловероятным, настолько они были односторонними), так и при их отклонении, ибо это все равно давало Вашингтону пропагандистский выигрыш. А внешне „нуль в ядерных вооружениях" выглядел весьма впечатляюще для неспециалистов.

В Москве американские предложения сразу вызвали отрицательную реакцию. Трудно было свыкнуться с мыслью, что СССР должен будет уничтожить уже существующие и размещенные ракетные системы (на что были затрачены огромные деньги) в обмен лишь на обещание США не размещать в будущем свои ракеты (помимо прочего, американская сторона сэкономила бы на этом немалые средства).

Однако в долгосрочном плане исподволь начинал работать важный фактор, непосредственно затрагивающий безопасность СССР. Дело в том, что все советские ракеты средней дальности в Европе не могли достичь территории США, а аналогичные американские ракеты прямо угрожали бы европейской части Советского Союза. А это существенным образом нарушило бы складывающееся общее стратегическое ядерное равновесие между обеими странами в пользу США.

Этот фактор сыграл, в конце концов, определяющую роль в изменении советской позиции. Правда, произошло это уже позже, при Горбачеве и при соответствующем „размене" в разных типах вооружений.

В связи с „нулевым вариантом" Рейгана возникает вопрос, а не упустили ли мы тогда возможность „поприжать" Рейгана, публично приняв „для обсуждения" это его предложение? Я думаю, что мы получили бы неплохой пропагандистский выигрыш, если бы сделали это. Дело в том, что весь замысел Рейгана строился именно на нашем отказе. Эти мои впечатления подкрепил Уорнке, бывший глава делегации США на переговорах по ОСВ-2. Он крайне пессимистически оценивал перспективы этих переговоров. По его словам, Рейган поставил себе целью ускоренными темпами наращивать военную мощь Америки и американское ядерное присутствие в Европе. Сама мысль „договориться с русскими безбожниками — коммунистами" ему претит. Даже если бы советская сторона сейчас и согласилась с пресловутым „нулевым вариантом", полушутливо заметил Уорнке, президент все равно нашел бы повод отказаться от собственного предложения только из-за того, чтобы добиться развертывания американских ракет в Западной Европе.

Как признался мне и Бжезинский, для США в этом вопросе важна была прежде всего политическая сторона, а не какие-то конкретные военные преимущества, хотя они также играли свою роль. Речь шла — во имя укрепления НАТО — о „ядерной привязке" США к их европейским союзникам по блоку для снятия у последних опасений, что в случае ядерной войны в Европе Вашингтон может и пожертвовать ими, чтобы не переносить такую войну на территорию самих США. Рейган просто блефовал со своим „нулевым вариантом", не думая о каких-то действительных планах по ограничению гонки вооружений. Мы же не смогли убедительно использовать этот блеф, так как в Москве в этот момент доминировали в основном чувства сильного возмущения „вызывающе" односторонним предложением Рейгана. Показательно, что впоследствии, когда мы стали проводить более продуманную линию, американской дипломатии пришлось отбиваться от их же собственного „нулевого варианта", выдвигая всякого рода „промежуточные решения".

Заканчивающийся год внес, таким образом, еще один элемент напряжения и в без того натянутые отношения между Москвой и Вашингтоном.

Тем временем правительство Польши все больше теряло контроль над положением в стране. Поэтому 13 декабря президент Ярузельский ввел военное положение. Советское правительство поддержало это решение. Администрация же Рейгана выступила с осуждением действий Ярузельского и позиции СССР{27}.

24-25 декабря по прямому проводу состоялся обмен довольно резкими посланиями между Рейганом (который отказывался признавать события в Польше ее „внутренним делом" и угрожал Москве санкциями, если она будет оказывать помощь „курсу репрессий" в Польше) и Брежневым(который призывал президента прекратить вмешиваться в польские дела).

29 декабря администрация Рейгана объявила о „санкциях" против СССР: приостановила рейсы Аэрофлота в США; закрыла советскую закупочную комиссию в Нью-Йорке; прекратила поставки нефтегазового оборудования; прекратила выдачу лицензий на продажу электронно-вычислительной техники; отсрочила переговоры по новому долгосрочному соглашению по зерну; отказалась возобновить соглашения по энергетике, по научно-техническому сотрудничеству, по космосу и полностью пересмотрела все другие соглашения по двустороннему обмену.

В 1982 году сохранялась значительная напряженность в советско-американских отношениях, что неизбежно сказывалось и на международной обстановке в целом.

Объявленный Рейганом в июне „крестовый поход против коммунизма" находил свое конкретное выражение в резком взвинчивании антисоветской пропаганды, проведении фактически непрекращающейся серии идеологических кампаний с применением неприкрытой дезинформации, ведении экономической войны против СССР. Главным при этом оставалось стремление добиться военного превосходства над СССР путем рекордных военных расходов.

События в ноябре 1982 года, связанные с кончиной Брежнева и избранием Андропова Генеральным секретарем ЦК КПСС, застали американское руководство несколько врасплох. Белый дом сделал ряд символических жестов в наш адрес (посещение Рейганом нашего посольства для подписания книги соболезнований по случаю кончины Брежнева, направление в этой связи Буша и Шульца в Москву).

Однако вскоре рядом своих акций американское руководство фактически подтвердило свое намерение придерживаться прежних позиций, хотя и постаралось спрятаться за пропагандистской фразой о том, что „первый сигнал" должен исходить из Москвы. Не было никаких свидетельств того, что сам Рейган или его ближайшие советники (Кларк, Мис, Бейкер и Дивер) хотя бы задумывались над перспективами откровенно антисоветского курса.

В Москве считали, что в отличие от большинства его предшественников, которые к середине своего президентского срока, как правило, переходили на более центристские, прагматические позиции, Рейган демонстрировал стойкий „иммунитет" к внешним и внутренним факторам, которые обычно требовали корректировки прежней политики президента. По существу за два года пребывания у власти он не вышел за пределы того воинствующего идеологического подхода к СССР, с каким он выступал всю жизнь, особенно в период предвыборной кампании 1980 года. Для него СССР оставался врагом номер один, против которого надо использовать все меры воздействия.