Читать онлайн «Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)]». Страница 111

Итоги визита Никсона в Москву, видимо, окончательно убедили Садата в нереальности его надежд. 8 июля Садат неожиданно потребовал отзыва в двухнедельный срок всех советских военных экспертов и советников (около 17 000 чел.). Раздраженное советское правительство немедленно отозвало их.

Надо сказать, что кое-кто из советского руководства предполагал, что решение Садата было инспирировано американцами в обмен на обещание американской помощи и содействие в урегулировании отношений с Израилем. Прямых данных в Москве не было, но подозрение все же высказывалось. Об этом знали в Вашингтоне. Именно поэтому 28 июля после небольшой церемонии подписания в Белом доме протокола о научно-техническом сотрудничестве между СССР и США президент пригласил меня к себе в кабинет и в разговоре один на один коснулся египетских дел. У нас в Белом доме, сказал он, есть данные, что советские представители в некоторых странах в беседах с иностранцами высказывали мнение, что решение Садата по поводу советского военного персонала, возможно, связано с какой-то секретной договоренностью между ним и правительством США.

Президент сказал: „Прошу передать Брежневу следующее: даю личное слово, что Белый дом не знал заранее о решении Садата в отношении советского военного персонала. Даю слово, что этот вопрос не был предметом какого-то специального секретного сговора между мною и Садатом. Я исходил и исхожу из того, что у нас с Брежневым есть твердое взаимопонимание: найти совместно решение ближневосточного конфликта на базе принципов, которые обсуждались в Москве. Я придаю всему этому такое большое значение потому, что речь идет сейчас о весьма важном: будет ли доверие между мной и советскими руководителями укрепляться или оно будет нарушено со всеми вытекающими отсюда последствиями для советско-американских отношений. А эти отношения после встречи в Москве имеют все шансы укрепляться и расширяться".

Я согласился с президентом, что вопрос о личном доверии действительно имеет большое значение.

Надо сказать, что своего рода личной трагедией Никсона стало то (и он это знал), что за долгую политическую жизнь он породил недоверие в стране в отношении методов, не всегда безупречных, которые он использовал для достижения своих целей. Это было хорошо известно и за рубежом и сказывалось в какой-то степени на отношении к нему как президенту.

В августе-сентябре конгресс США обсудил документы, подписанные Никсоном в Москве. Сенат ратифицировал Договор об ограничении систем ПРО, а конгресс одобрил Временное соглашение о некоторых мерах в области ОСВ. 29 сентября Президиум Верховного Совета СССР также утвердил эти договор и соглашение.

В середине октября в Вашингтоне состоялось подписание советско-американских торговых соглашений: о торговле с взаимным предоставлением режима наибольшего благоприятствования; об урегулировании расчетов по ленд-лизу, включая кредитное соглашение 1945 года; о предоставлении советской стороне долгосрочных кредитов Экспортно-импортного банка США. В связи с подписанными соглашениями президент Никсон объявил о принятом им решении распространить на СССР закон о предоставлении долгосрочных банковских кредитов.

Это был крупнейший пакет торгово-финансовых соглашений между обеими странами за весь послевоенный период.

В беседе, состоявшейся после подписания, Никсон выразил свое удовлетворение достигнутой договоренностью по всем этим вопросам, сказав, что заложен хороший фундамент для развития торгово-экономических отношений.

Однако последующие события опрокинули все эти надежды, когда конгресс США впоследствии принял дискриминационную поправку Джексона-Вэника в отношении торговли с СССР.

В октябре происходил активный обмен посланиями между Москвой и Вашингтоном по вьетнамским делам. Киссинджер в это время вел напряженные переговоры с вьетнамцами в Париже. Вьетнамцы заняли жесткую позицию (в преддверии выборов в США).

В силу того, что я ограничен объемом данной книги, мне не представляется возможным писать подробно о той переписке и беседах, которые проходили между нами в связи с переговорами США и ДРВ в Париже. Хотелось лишь отметить, что на заключительном этапе этих переговоров американская сторона в доверительном порядке подробно информировала нас о них, вплоть до ознакомления со стенограммами ключевых заседаний, что лишало северовьетнамцев возможности порой манипулировать своей гораздо более скудной информацией, которую они предоставляли нам.

3 ноября, когда я вместе с находившимся с визитом в США президентом Академии наук СССР Келдышем посетил в Белом доме Никсона, президент в беседе с нами заметил, что мы, пожалуй, последние иностранцы, с которыми он встречается накануне выборов, и эти иностранцы — советские представители. „Это — неплохое в целом предзнаменование", — добавил он в шутливой форме.

Судя по поведению Никсона, настроен он был весьма оптимистично в отношении исхода выборов. О планах на будущее говорил так, как если бы уже был переизбран на второй срок.

И действительно, на президентских выборах Никсон получил голоса 46,7 млн. избирателей, кандидат демократов Дж. Макговерн — 28,9 млн. голосов (хотя на избирательные участки явилось лишь 55 процентов избирателей, меньше, чем когда-либо за последние 24 года). Завоевав Белый дом на новый четырехлетний срок, республиканцы опять-таки не смогли обеспечить себе большинство ни в одной из палат конгресса.

9 ноября я позвонил Киссинджеру во флоридскую резиденцию президента (где они находились) и зачитал ему приветственное послание Брежнева президенту в связи с его переизбранием („Хотел бы выразить уверенность, — указывалось, в частности, в телеграмме, — что те взаимоотношения и то взаимопонимание, которые сложились у нас с Вами в результате московской встречи, будут не только сохранены, но и углублены").

Киссинджер заверил, что это послание будет приятной вестью для президента. Через несколько минут меня связали по радиотелефону с президентом, который в этот момент находился на прогулочном катере в море. В шутку он заметил, что считает счастливым предзнаменованием для советско-американских отношений тот факт, что посол передал ему поздравления Генерального секретаря именно в тот момент, когда президент вместе с женой, дочерью и зятем (внуком Эйзенхауэра) совершает прогулку на чудесном катере, подаренном ему советским руководством. Катер настолько хорош и безопасен по своим мореходным качествам, что секретная служба, в виде большого исключения, разрешила ему самому управлять сегодня этим катером. Я придаю большое значение установлению хороших личных взаимоотношений с советскими руководителями и особенно проведению личных встреч с ними, на этот раз в США. Планируя эту новую встречу, я преследую и корыстные цели — снова побывать в Советском Союзе, где мне хотелось бы посетить Крым, сказал Никсон.