Читать онлайн «Дальняя дорога. Автобиография». Страница 95

Кроме вузов нас приглашали на званые обеды различные организации, связанные с искусством, религией и культурной деятельностью. Среди множества выдающихся личностей, кого я встретил там и кто особенно запомнился, были Олдос Хаксли и профессор Чарльз Макинтош с супругой, которые щедро помогли Центру созидающего альтруизма ощутимыми дотациями и советами. Наряду с интервью газетам, радио и телевидению лекции и встречи заполняли все дни нашего пребывания в Калифорнии.

До отставки я дважды читал лекции в Йельской школе богословия и Социологическом Клубе. В 1959 году меня пригласили посетить Йельский университет (приглашение пришло от совета преподавателей и сотрудников Пирсон Колледжа). Хозяин колледжа, профессор и выдающийся композитор Квинси Портер писал мне: "Ежегодно мы приглашаем человека, заслуженного в той или иной области, приехать и пожить у нас в колледже три дня. Идея состоит в том, чтобы наш гость мог неформально пообщаться с молодыми людьми и поучаствовать в одном или двух семинарах. Ранее к нам уже приезжали такие люди, как Арчибальд Мак-Лейш, Джеймс Рестон и профессор И. А. Ричардс из Гарварда".

Три дня, проведенные в Пирсон-колледже, оказались не только восхитительны сами по себе, но и заполнены лихорадочной деятельностью с раннего утра до позднего вечера. От меня требовалось столько неформальных бесед, выступлений экспромтом на семинарах и различных занятиях в университете, застольных разговоров за обедом, стаканом пива или на коктейлях, что к концу моего прибывания в Йеле я был совершенно вымотан физически. Несмотря на усталость, эти три дня запомнились мне как чрезвычайно интересные и плодотворные. Гостеприимство профессора Портера и преподавателей Пирсон Колледжа, особенно профессора Уэллса, поражало воображение.

Из Нью-Хэйвена мы поехали в Вашингтон, будучи приглашены министром труда Дж. Митчеллом на ланч для обсуждения с ним и его помощниками по министерству ряда вопросов, а также для лекции после ланча перед сотней высших чиновников этого департамента.

В полдень следующего дня меня встречал в министерстве секретарь-помощник Митчелла Джордж Кэбот Лодж. Он приветствовал меня и сказал, что в годы учебы в Гарварде прослушал два моих курса. Я посочувствовал ему за зря потраченное время на моих лекциях.

- Что вы, эти лекции оказались самым значительным событием моей жизни в Гарварде.

Я не удержался и подковырнул его:

- Вижу, что, несмотря на молодость, вы уже овладели искусством дипломатии.

- Вовсе нет, я сказал то, что думаю.

Пока мы были заняты такого рода беседой, вошел министр Митчелл и пригласил нас в комнату с накрытым к ланчу столом. К несчастью, мне почти не удалось составить представление о качестве блюд: министр и его команда забросали меня таким количеством трудных вопросов, что и поесть было некогда. После обсуждения за столом все перешли в лекционный зал министерства, где я прочел лекцию и ответил на вопросы избранной аудитории, выступление перед которой само по себе для меня было наградой. Господин Митчелл, его ассистенты, да и аудитория в целом, произвели на меня большое впечатление. Они проявили приверженность выполнению стоящих перед ними задач, пытливый ум и компетентность.

Из Вашингтона мы поехали в Принстон, где я должен был выступить с лекцией для принстонских социологов, ученых-обществоведов и аспирантов. Ночевали мы в комфортабельном доме профессора Уилберта Мура, одного из моих бывших студентов, а ныне президента факультета социологии в Принстоне. Он и его супруга окружили нас теплой заботой и радушием. Во время коктейля в их доме меня приветствовали также мои студенты, профессора М. Леви и Э. Тириакиан и еще целый ряд ученых и аспирантов Принстона. После лекции началась оживленная дискуссия, затянувшаяся до позднего вечера. Утром мы сели в машину и поехали домой. Уставшие от лекционного тура, мы с радостью вернулись к своим трудам и привычному образу жизни.

Из других лекционных гастролей стоит упомянуть два эпизода. Мое выступление в университете Пенсильвании происходило в большом лекционном зале нового здания физического факультета. Внизу перед амфитеатром, где я читал лекцию, стоял длинный лабораторный стол с несколькими подведенными к нему водопроводными кранами. Аудитория была набита битком - явление обычное для моих выездных лекций. Перед лекцией мы с компанией ученых весело пообедали в доме нашего старого друга профессора Дороти Томас. В послеобеденном настроении я начал и читал лекцию, пока не приступил к критике теорий Зигмунда Фрейда. Как раз в этот момент из одного крана раздалось громкое шипение. "Замолчи, Зигмунд! Держи в руках свое либидо!" - немедленно отреагировал я. Аудитория долго смеялась над моим замечанием "Фрейдову" призраку: по-видимому, будучи несколько возбужден, я случайно задел один из кранов, который и выпустил сжатый в системе труб воздух, что немало позабавило и меня, и моих слушателей.

Другой эпизод имел место на обеде перед лекцией в Колледже Мэри Вашингтон во Фредериксбурге, штат Вирджиния. За столом я сидел рядом с профессором Филиппом Дж. Олленом, с которым раньше не встречался. Во время разговоров о том о сем, среди прочего он упомянул о замысле начать серию книг об известных ныне здравствующих социологах и спросил, что я думаю об этом. Просто из вежливости я, естественно, одобрил идею, при условии, что она выполнима. На этом вопрос был исчерпан и вылетел из головы. Представьте себе мое удивление, когда я получил письмо от Оллена несколькими месяцами позднее! В нем профессор Оллен сообщал, что приступил к выполнению своего замысла и решил посвятить первый том серии Сорокину, что уже получил несколько статей от известных ученых и ожидает в скором времени поступления новых материалов для книги.

Короче говоря, книга Оллена, состоящая из эссе, посвященных анализу, оценке и критике моих теорий (более двадцати ученых Америки, Европы и Азии написали их), а также обстоятельных ответов, данных мною, была опубликована в феврале 1963 года издательством Университета Дюк под названием "Ревю Питирима А. Сорокина". Вот так из нескольких, незначительных, казалось бы, слов за обедом и родился, благодаря инициативе и труду профессора Оллена, этот солидный том. Подобные "сюрпризы" жизнь преподносила мне несколько раз.

Такой вкратце была моя "гастрольно"-лекционная деятельность после отставки. Хотя я соглашался лишь на малую часть предложений, все же видно, что мне не удалось, уйдя на пенсию, прекратить выступления. И что примечательно, предложения о лекциях шли все нарастающим потоком. Только в 1962 году я отклонил около тридцати приглашений от американских и зарубежных университетов. Такое внимание к моей персоне сердечно трогает меня, как, впрочем, и любого другого старика на восьмом десятке лет.