Читать онлайн «Исповедь сталиниста». Страница 61

А тут как раз подоспело отчетно-выборное партийное собрание всего Политуправления Сухопутных войск. Я попросил слова и, когда вышел на трибуну, почти потерял рассудок. Мне тогда не было и тридцати лет, не хватало ни такта, ни деликатности. До сих пор помнят некоторые мои бывшие сослуживцы то выступление. Я со всей беспощадностью обрушился с критикой не только на полковника, выполнявшего постыдную миссию в моем селе, а потом облыжными выводами свалившего с поста редактора газеты Евгения Поповкина, но и на весь отдел печати, в котором работа инспекторов оценивалась по количеству "мусора", часто искусственно наскобленного в военных органах печати, пойманных, как мы тогда злословили между собой, на страницах окружных газет "жучков".

В президиуме нашего собрания сидел представитель Административного отдела ЦК КПСС - полковник танковых войск. Это придало прениям особую остроту. Вспыхнул конфликт между некоторыми нашими генералами, не бывшими, как оказалось, в согласии между собой по каким-то проблемам...

На второй день меня вызвал начальник отдела печати полковник Левин умный человек, опытный аппаратчик, которого я искренне уважал и побаивался.

- Что ты наделал, Стаднюк? - укоризненно спросил он. - Почему не пришел ко мне, не посоветовался?

Я почувствовал себя виноватым. Понимал, что вскрыл слишком болезненную язву, которая заживет не скоро, и мне из-за этого несдобровать.

Разговор с Левиным был не долгим, но трудным. На прощанье он изрек:

- Нас по твоей милости начинает проверять комиссия ЦК. Уезжай на месяц на восток - в Новосибирск и Иркутск. Изучи газеты тамошних военных округов... Помоги редакциям. А мы тут без тебя будем разбираться... Это, впрочем, не приказ, а совет.

Этого "совета" я не мог не выполнить и полетел в Сибирь...

Месячного срока вполне было достаточно, чтоб познакомиться с коллективами двух редакций, прочитать полугодовые комплекты их газет и там же, в Новосибирске и Иркутске, написать заключения и познакомить с ними работников редакций и руководство Политуправлений военных округов (тогда Западно-Сибирского и Восточно-Сибирского).

Через месяц вернулся в Москву, написал рапорт о проделанной работе и приложил к нему два документа - обзоры двух окружных газет. И как же я был поражен, когда, опираясь якобы на мое заключение, был снят с работы редактор газеты Восточно-Сибирского военного округа подполковник Меркурьев, хотя в моих выводах не было повода для такого решения. Итак, меня "уравняли" по стилю работы с "коллегой", создавшим условия для несправедливого увольнения из армии Евгения Поповкина. Пришлось писать протест...

Размышлять мне было над чем, тем более что и моя жилищная проблема оказалась в тупике. Предложили нам посмотреть "квартиру" в поселке Кучино по Горьковской железной дороге. Посмотрели: это оказался дом казарменного типа с комнатами, имевшими отдельные входы из коридора. И никаких удобств ни кухни, ни воды, ни туалета...

Москва превращалась для меня в злую мачеху. Понимал, что оказался в отделе печати не ко двору. Даже не стал интересоваться выводами комиссии ЦК КПСС, работавшей в Политуправлении Сухопутных войск в мое отсутствие, и от отчаяния попросил откомандировать меня в Краснодар. Там создавалась газета вновь образованного военного округа - Северо-Кавказского, командующим которым, как потом оказалось, был назначен бывший командарм 27-й генерал-полковник Трофименко Сергей Георгиевич.

В Краснодаре я работал заместителем редактора окружной газеты "Боевое знамя". Пришлось заниматься комплектованием типографии, перестраивая под нее здание бывшей почты, сколачиванием коллектива редакции. Старался изо всех сил, осторожничал, зная, из чего складывались требования отдела печати к газетам. Месяца через два-три прибыл редактор - отличный военный журналист полковник Белоусов Степан Степанович. Мы сразу же нашли с ним общий язык в работе, подружились. Я перевез из Москвы семью, сняв две комнаты в частном доме. А вскоре получил квартиру в сборном финском доме. Наступило благословенное время, позволившее заняться и собственной творческой работой. Наладил контакты с кубанскими писателями. Опубликовал в журнале "Кубань" (№ 9, 1950 год) объемный рассказ "Капитан Беляев" и начал писать повесть в рассказах "Максим Перепелица". Первые рассказы послал в журнал "Советский воин", где они увидели свет и тут же были перепечатаны журналами армий стран социалистического содружества.

К этому времени в Военном издательстве была принята к печати моя повесть "Следопыты", положившая начало "Библиотечке военных приключений". Судьба этой небольшой книжечки необычная. Написал я ее по заказу Издательства ДОСАРМ (сейчас "Патриот"), как пособие для будущих войсковых разведчиков (курировал мою работу редактор майор Борис Петрович Скорбин, автор слов печально известной песни "Наш паровоз, вперед лети").

Рукопись "Следопытов" была послана Издательством ДОСАРМ в разведуправление Генштаба на рецензию. Там ее прочитал заместитель начальника Главного разведуправления генерал-майор С. И. Сурин и принял решение: такая книжка нужна для армии. И со своей рекомендацией переслал рукопись в Воениздат, а мне в приказном порядке поручил написать для ДОСАРМа брошюру о действиях войсковых разведчиков в различных видах боевой деятельности. Брошюра "Разведчик" вышла под редакцией генерала С. И. Сурина в 1951 году, после чего от него же я получил приглашение перейти на "строевую службу" в Генштаб. Но, вообразив себя вполне зрелым писателем, я отказался от столь заманчивого предложения; тем более что в 1950 году появились на прилавках книжных магазинов мои "Следопыты"; на титульном листе книжечки красовалось ласкавшее глаз слово: "Повесть". А тут еще (1951 год) меня вызвали из Краснодара в Москву, на 2-е Всесоюзное совещание молодых писателей, о чем позаботился мой фронтовой соратник Сергей Сергеевич Смирнов.

Отказавшись от карьеры офицера Генштаба, я не ведал, что ждало меня в ближайшее время. А ждало потрясение...

На совещании молодых писателей я попал в семинар Валентина Петровича Катаева. Каждый подобный семинар - это чистилище, своего рода молотилка, сквозь барабан которой пропускали произведения начинающего писателя, а затем смотрели, чего в нем больше - соломы, мякины или полновесного зерна. Бывало, что зерен и не находили вовсе...

Семинар Валентина Катаева по составу "абитуриентов" оказался довольно представительным даже по тому времени: Владимир Тендряков, Владимир Дудинцев, Александр Андреев, Борис Бурлак, капитан Владимир Монастырев (тоже краснодарец, заведующий отделом культуры нашей окружной газеты), майор Василий Вишняков. У большинства из них уже были солидные публикации немалых художественных достоинств. Но даже при обсуждении рассказов Тендрякова и Дудинцева раздавались такие критические всплески, что я понял, видя на столе перед Катаевым свои тощенькие "Следопыты": с меня снимут столько стружки - ничего не останется. Так и случилось, хотя другие руководители семинара - Сергей Смирнов и Савва Кожевников - пытались доказывать, что я все-таки перспективный литератор. Но Валентин Катаев был неумолим. Он зачитал несколько отрывков из "Следопытов" и категорически изрек: