Читать онлайн «По целям ближним и дальним». Страница 82

Командующий авиацией дальнего действия в полной мере пользовался предоставленным ему правом награждать от имени Президиума Верховного Совета СССР личный состав АДД орденами Красного Знамени, Суворова III степени, Александра Невского, Отечественной войны I и II степени, Kpacной Звезды, медалями " За отвагу" и "За боевые заслуги".

Это позволяло порой даже во время боевого вылета или сразу после него отмечать отличившихся летчиков, штурманов, стрелков-радистов. Именно так был поощрен экипаж гвардии капитана Н. А. Крапивы, по собственной инициативе атаковавший вражеский аэродром. Когда экипаж успешно выполнил боевое задание и возвращался домой, командующий АДД объявил по радио, что награждает командира корабля гвардии капитана Никиту Андреевича Крапиву орденом Красного Знамени и отмечает правительственными наградами всех остальных членов экипажа.

Как потом сообщала газета "Красный сокол", экипаж Крапивы шел к объекту в звене капитана Ф. В. Шкоды. Ведущий дал сигнал действовать самостоятельно. Штурман П. М. Костюшин сбросил бомбы, и Шкода зарегистрировал восемь прямых попадании по эшелонам и путям.

Выполнив, боевое задание, экипаж взял курс на свой аэродром, но вот на маршруте стали попадаться одиночные самолеты, идущие встречным курсом. Показался ночной старт. Командир корабля разгадал уловку врага: это был вражеский аэродром. Поскольку наша авиация подвергала ожесточенной бомбардировке места базирования немецкой техники, гитлеровцы стали использовать запасные площададки.

Тогда гвардии капитан Крапива принял смелое решение - разведать, уточнить местонахождение нового вражеского аэродрома и атаковать его. Вскоре он рассмотрел немецкие самолеты, которые с зажженными бортовыми огнями ходили по кругу, ожидая своей очереди на посадку. В этот круг вошел и бомбардировщик Крапивы. Пока летчик делал разворот, штурман Костюшин по карте уточнил местонахождение вражеского аэродрома, засек его и поспешил перезарядить бортовое оружие.

Вот пошла на посадку немецкая машина. Крапива, круто снижаясь, догоняет фашиста, и ночной воздух прорезали пулеметные очереди. Объятая пламенем фашистская машина свалилась неподалеку от старта. А наш самолет снова пристраивается в общий круг. Но посадка уже запрещена: перепуганные гитлеровцы поспешили выложить красный крест.

- Старшина Куцай, выпустить башню! - командует Крапива.

Все члены экипажа поняли замысел командира. Он решил обстрелять старт и стоянки самолетов. Но тут воздушный стрелок гвардии старшина В. Г. Кириленко, заметил еще один вражеский самолет и, когда сблизились с противником, открыл по машине прицельный огонь. Гитлеровский бомбардировщик резко пошел на снижение.

После этого боевого вылета по распоряжению командования на самолете Никиты Андреевича Крапивы был изображен знак "Гвардия" и нарисованы две алые звездочки число сбитых им за ночь немецких самолетов.

Весной 1943 года одним из первых в авиации дальнего действия совершил двухсотый боевой вылет гвардии капитан Василий Васильевич Решетников. Командование поручило опытному летчику выполнять роль лидера, ведя за собой большую группу бомбардировщиков. Он успешно доразведовал цель, хорошо осветил ее САБами, обеспечив экипажам условия для эффективного удара.

Одновременно Решетников выполнял обязанности контролера - находился в районе цели до конца бомбометания, наблюдая за работой наших бомбардировщиков. А затем и сам ударил по фашистам, обрушив на скопление танков фугасные бомбы.

На аэродроме юбиляра торжественно встретили однополчане. Командир гвардейского соединения генерал Е. Ф. Логинов дружески обнял Решетникова и горячо расцеловал героя, поблагодарив гвардейский экипаж за верную воинскую службу и образцовое выполнение боевых заданий. А экипаж этот действительно летал образцово. Однажды при бомбардировке фашистского аэродрома самолет Решетникова был атакован "мессерами". Разгорелся неравный бои. Летчик маневрировал, уклоняясь от вражеских атак, умело разворачивал машину, помогая воздушным стрелкам прицельно вести огонь по истребителям врага. В результате один Ме-110 был сбит.

Но одновременно и советский бомбардировщик получил серьезные повреждения: заклинило правый мотор, оказались перебитыми троса триммеров, тяга руля поворота. В довершение всего начал сбавлять обороты левый мотор. Машина шла со снижением. Когда ранило штурмана, положение еще более затруднилось. Однако командир экипажа Василий Решетников не потерял ориентировки и на поврежденном самолете сумел перетянуть линию фронта и посадить машину на нашей территории.

В другой раз летчик отличился при бомбардировке оборонительных сооружений противника в районе Ржева. Полет проходил днем, без прикрытия истребителей, в сложной метеорологической обстановке. Пробив многослойную облачность, экипаж вышел на цель на малой высоте, и штурман метко c6pосил бомбы на фашистские дзоты.

Гитлеровцы, сосредоточившие по одиночному самолету огонь нескольких зенитных батарей, повредили на нем моторы, деформировали винты, изрешетили осколками фюзеляж. Но бесстрашный, не теряющийся в критической обстановке летчик сумел и на этот раз привести израненную машину на свой родной аэродром.

Гвардии капитан В. В. Решетников совершил немало боевых вылетов в глубокий тыл фашистской Германии, не раз бомбил военные объекты Берлина, Кенигсберга, Данцига, других городов. Об одном из таких налетов Василий Васильевич Решетников, ныне заслуженный военный летчик СССР, Герои Советского Союза, генерал-полковник авиации, вспоминает так:

"Взлетали под вечер на перегруженных машинах. Шли над Балтийским морем, мимо острова Борнхольм. Берлин не ожидал нас. Головные экипажи видели, как он сверкал огнями городского освещения и как с первыми взрывами бомб кварталы стали темными. И вот заметались лучи более чем двухсот прожекторов, открыли бешеный огонь сотни стволов зенитной артиллерии. Теперь и нам виден Берлин, Вернее, не он, а стена огня на высоте полета... Мы идем с потерей высоты, под разрывы снарядов - это нас уже не раз спасало. Штурман Петр Архипов у прицела. Он каким-то образом видит те "тропы", по которым можно пройти к цели. Только слышны его команды - пять влево, три вправо. Последняя команда. Машина под сплошной кутерьмой огня. Сброс!.. Бомбы рвутся вдоль станционных сооружений. Резкая вспышка - и потом яркий клок огня. Что там? Об этом сейчас не узнаешь. Прожектора потянулись к нам, прощупывают небо. За ними приближаются и разрывы снарядов. Благо, подвернулся кусок облачности - проходим над нею, выбираемся, сопровождаемые беспорядочным огнем.

Но это не все: за кольцом зенитного огня в наш хвост вцепилась пара ночных истребителей. Длинные выхлопные огни из патрубков двигателей наводят их на наш самолет. Мы идем ломаными курсами, меняем высоту. Где-то, почти на траверзе Кенигсберга, когда "мессершмитты" оказались почти на огневой дистанции, резко разворачиваюсь им навстречу. Они проскочили над нами и потеряли нас. Берем курс домой..."{50}