Читать онлайн «Жизнь графа Дмитрия Милютина». Страница 93

Смутно доходили до Дмитрия Милютина слухи о том, что князь Барятинский поправился, чувствует себя здоровым и бодрым, увлекся молодой красавицей Елизаветой Дмитриевной, женой его адъютанта, дуэль с адъютантом, развод адъютанта с женой и женитьба князя Барятинского на разведенной.

Но все это смутное, неопределенное отходило на десятый план перед всеподданнейшей запиской государю императору о положении дел в Военном министерстве, а в министерстве он почти все знал, работая еще с министром Долгоруковым, знал о просчетах в Крымской войне, знал о несравненном героизме защитников Севастополя, но знал и о том, что западные войска были вооружены современнейшим оружием, а русские войска лишь частично вооружались в ходе смертельных боев, отбирая оружие у противника. Да и вся военная система в корне устарела, надо изменить устав, надо отменить рекрутский набор, когда солдаты идут в армию не защищать Отечество, а в такое же рабство, как и крепостнический гнет, только в одном случае гнет помещика, в другом случае гнет офицера и вообще командного состава армии. А этому необходимо положить конец. Отменили крепостное право, необходимо отменить и полную зависимость человека, идущего в русскую армию… Надо изменить русскую армию, переформировать ее, обновить вооружение, принять новый устав.

15 января 1862 года Дмитрий Алексеевич Милютин вручил всеподданнейший доклад императору Александру Второму от Военного министерства с грифом «Секретно», в котором была изложена программа первоочередных задач по усовершенствованию всей военной системы в России: о численности, о штатах и управлении, о военно-судной части, о комиссариатском и продовольственном, о военно-врачебном, об артиллерийском и инженерном обеспечении, об иррегиональных войсках…

Все, о чем думал Милютин в последние годы, вошло в этот доклад. Конечно, в работе над докладом принимали участие чуть ли не все сотрудники министерства, прежде всего ближайшие помощники Милютина – действительный статский советник Федор Герасимович Устрялов и полковник Виктор Михайлович Аничков, профессор Николаевской академии Генерального штаба и чиновник для поручений Военного министра. «В течение всей моей службы встречал я мало таких искусных редакторов, – вспоминал Милютин, – он схватывал чужую мысль на лету, умел весьма скоро примениться к слогу и манере начальника. Полковник Аничков много облегчил мне исполнение, в короткое время, такой обширной работы, каково было составление общей программы преобразований и улучшений по всем частям военного ведомства. Работа эта была исполнена менее чем в два месяца, и хотя не поспела к Новому году, как я желал, однако ж была поднесена мною Государю 15 января 1862 года».

Александр Второй вскоре прочитал доклад и высказал свое мнение: «Внести в Совет министров. Все изложенное в этой записке совершенно согласно с моими давнишними желаниями и видами».

– Императора мы убедили, – сказал Милютин своим ближайшим сотрудникам, вернувшись с очередного приема у императора с резолюцией Александра Второго. – Теперь нам следует победить наших противников в Совете министров, там еще много косности и рутины, старой николаевской дури, которую пришлось преодолевать в ходе Крымской войны, но так и не преодолели. А главное – централизация управления всем военным хозяйством, ведь каждую мелочь должны утверждать в министерстве, ведь такой порядок завел еще Николай Первый.

Среди присутствовавших на приеме у военного министра был и Эдуард Иванович Тотлебен, потомок старинного немецкого дворянства, приехавшего в XVIII веке в Россию, родился в Латвии, служил в инженерных войсках, на Кавказе, в Варшаве, прославился в Севастополе в Крымскую войну, после войны укреплял Кронштадт, потом на два года уехал во Францию, Бельгию, Голландию, Германию, где получил неоценимый опыт саперной и инженерной службы, и вот уж два года он директор Инженерного департамента Военного министерства.

Тотлебен и его департамент серьезно помогли в составлении всеподданнейшего доклада.

– Государь император специально отметил инженерную часть доклада, – сказал Милютин, – и вспомнил первое свидание с вами, Эдуард Иванович, вы были ранены, но приехали на беседу с ним в город Николаев.

– Да, государь высоко оценил нашу Севастопольскую оборону, знал о героизме защитников, о Малаховом кургане, кто-то хорошо информировал о Севастопольской обороне нашего императора, и он щедро наградил ее участников, в том числе и меня.

– Знаю, знаю, ведь я был все время рядом с военным министром, внимательно следил и за Севастополем и тем, что делал император, вы попали в императорское окружение, дворцовый вы человек, Эдуард Иванович, все двери для вас открыты.

– Этим широко пользуются мои друзья и знакомые, но бывают удивительные случаи, Дмитрий Алексеевич… Несколько лет тому назад, сразу после Севастополя, я тогда делал первые шаги в дворцовой жизни, ко мне обратился молодой прокурор Александр Егорович Врангель. Из Сибири он написал об одном весьма даровитом писателе, может, вы помните, году в 1847-м был опубликован роман «Бедные люди», автором которого был Федор Достоевский, этот роман сравнивали с «Шинелью» Гоголя и «Станционным смотрителем» Пушкина. Мне пришлось внимательно изучить биографию этого талантливого человека. Потом он стал бывать на собраниях адвоката Петрашевского, договорился до того, что требовал свободы книгопечатания, освобождения крестьян и новых реформ в судопроизводстве, естественно, был арестован, восемь месяцев просидел в Алексеевском равелине, был приговорен к расстрелу, выслушал смертный приговор на Семеновском плацу, лишен был всех званий и прав, но расстрел отменили и заменили четырехлетней каторгой, а потом, лишив его звания инженер-поручика, послали в солдаты…

– Мне о Федоре Достоевском много рассказывал Константин Дмитриевич Кавелин. Знаете его? Он дружил с Грановским, Панаевым, Боткиным, Некрасовым, он профессор Петербургского университета, юрист, философ, историк… Так в чем же дело? Что вас так насторожило, генерал-адъютанта, вхожего к императору?

– Насторожило меня то, что этот молодой прокурор, из семейства остзейских баронов, еще несколько лет тому назад попросил заступиться за Достоевского, написал, какой он талантливый и какой смирный. Я действительно обратился к Александру Николаевичу, рассказал о Достоевском, ему присвоили офицерский чин, он вышел в отставку, переехал в Тверь, потом еще прислал письмо и попросил разрешения жить в Москве или Петербурге, ему разрешили, он приехал с семьей в Петербург. И знаете, Дмитрий Алексеевич, о ком больше всего говорят в Петербурге? О Федоре Михайловиче Достоевском, он автор романов «Униженные и оскорбленные» и «Записки из Мертвого дома», произвел вообще большой фурор, о вхождении в большую литературу Достоевского пишут чуть ли не все критики, Герцен, Чернышевский, Добролюбов… Вот вам и молодой прокурор Александр Егорович Врангель, остзейский барон и просветитель, друг талантов русской литературы…