Читать онлайн «Владимир Высоцкий. Жизнь после смерти». Страница 73

Мы ни в коей мере не хотим сказать, что он был единственным или ближайшим другом отца. Среди его близких было немало людей, в том числе и те, кто упрекает сейчас Э. Володарского в несуществующих грехах.

Пока Владимир Высоцкий был жив, близость к нему объединяла всех. После его смерти она же их разъединила. Это очень грустно. Нам бы хотелось, чтобы все раздоры раз и навсегда кончились. Понимаем, что это не так просто сделать, и, тем не менее, сделать необходимо: взять и помириться перед памятью Владимира Высоцкого, сообща участвовать в создании его полной и правдивой жизненной и творческой биографии. И для этого нужно, прежде всего, перестать сводить личные счеты. Давайте помнить, что имя его принадлежит не только нам. Сплетни и домыслы, бесцеремонное обнажение личной жизни художника, искажение ее бросают тень и на его имя. Дорогое теперь очень многим людям».

Ну а пьеса Володарского так и не была поставлена… Однако в печати появятся его многочисленные интервью, где на вопросы о Высоцком будет множество неточностей, а порой и искажений действительного.

Не только пьеса, но и предисловие к ней подверглось критике в печати.

В предисловии к пьесе Е. Евтушенко писал: «Владимир Высоцкий, по моему мнению, не был ни большим поэтом, ни гениальным певцом, ни тем более композитором. Но все-таки вместе компоненты его жизни слагаются в крупную поэтическую фигуру благодаря, прежде всего, огромному, неповторимому характеру. В довольно долгий, болезненно ощущаемый всеми нами период беспоэтья – я говорю не о том, что сейчас не пишутся хорошие стихи, а лишь о том, что за последние лет двадцать не появилось ни одного крупного поэта, – Владимир Высоцкий именно благодаря своему характеру хотя бы частично заполнил этот вакуум своими песнями».

Такая характеристика Высоцкого нравилась не всем. Н. Крымова: “Вот так – «характеру благодаря»… А вокруг говорят, что Высоцкий – «талант», «явление в искусстве», «энциклопедия эпохи»… Да и вообще, несуразица какая-то: книги, тиражи, собрания сочинений – у одних, а буквально всенародная любовь и благодарность – у одного, который вовсе и не «большой» поэт, а только, оказывается, «неповторимый характер»”.

Однако Е. Евтушенко в своей оценке личности и творчества Высоцкого был не одинок. Тогда мало кто заметил, что в прошлом – 1986 – году в элитарном журнале АН СССР, который одновременно являлся и одним из главных изданий идеологического отдела ЦК КПСС, «Вопросы философии», № 7, в статье «В зеркале творчества» точно такую же оценку «явлению Владимир ВЫСОЦКИЙ» дал Валентин Толстых: «Вряд ли кто будет настаивать на том, что стихи Высоцкого «гениальны», музыка его песен свидетельствует о выдающемся композиторском даре, а исполнение их самим поэтом совершенно с вокальной точки зрения. Но все вместе взятое образует некий сплав – уникальный, индивидуально-невоспроизводимый, оказывающий на слушателей сильнейшее воздействие. Его творчество неразложимо, целостно в самой основе, существе своем, требуя от того, кто берется о нем судить, такого же целостного подхода и оценки».

«Человек-поэт-актер» – именно в таком комплексе через несколько лет будут анализировать творчество Высоцкого большинство исследователей. Ведь современники воспринимали жизнь, личность и творчество Высоцкого как единый феномен, на глазах переходящий в миф. Поэт, певец и актер сосуществовали в нем как три человеческих измерения одного божьего дара.

Но сам Евтушенко, несмотря на нападки ярых защитников Высоцкого, от своей точки зрения не отказался – как при жизни он смотрел на Высоцкого свысока, не считая его настоящим поэтом, так и после его смерти мнения не изменил. Вот фрагмент его интервью в июле 2001 года: «Сумасшедшие поклонники Высоцкого записали меня в свои враги, после того как я посмел публично сказать, что не считаю Володю гениальным поэтом, актером, музыкантом, композитором или певцом. Как, кстати, не отношу и Шукшина к великим писателям и артистам. Но то, что соединилось в этих людях, сделанное ими и стало гениальным явлением русского характера. По-моему, это гораздо больше, чем быть лишь поэтом или певцом. Дураки этого не поняли, обиделись!»

В октябре 1987 года в парижском книжном магазине «Глоб» состоялась презентация выпущенной издательством «Файяр» книги страстных и пристрастных воспоминаний Марины Влади о Владимире Высоцком. Автор встретилась с читателями, поставила автографы на своей книге «VLADIMIR ou le vol arrêté» («Владимир, или Прерванный полет»).

Книга была разрекламирована задолго до издания и вызвала большой интерес у французских читателей. К столу, за которым Влади подписывала книги, выстроилась большая очередь, какую редко можно было увидеть даже на встречах с маститыми французскими литераторами. За несколько недель был распродан небывалый для Франции тираж – 100 тысяч экземпляров.

Друг Влади известный кинодокументалист Крис Маркер посоветовал ей построить повествование в форме писем, которые М. Влади адресует Высоцкому. Эпистолярный жанр достаточно традиционен для Франции. Незадолго до того вышла книга воспоминаний о Жераре Филипе, которая была написана его вдовой, – в форме писем к мужу. Таким образом, книга Влади представляла собой образец бульварной литературы, привычной для французов: она жила в Париже, он – в России, и вдруг – знакомство в баре на Московском фестивале, бешеный мужской напор: «Все равно ты будешь моей женой!» Песни до утра для нее одной, безумные слова, встречи, разлуки, Москва – Париж – Москва: сотни писем, телеграмм, телефонных разговоров… Она, шикарная и обеспеченная французская кинозвезда, приобщила «бедного и плохо одетого» (9 метров в квартире матери, 150 рублей в месяц в театре, «на которые можно купить разве что две пары ботинок») русского артиста с «Таганки» к миру богатых людей, она открыла ему дорогу на Запад. Он увидел мир – и не глазами туриста, а глазами человека, который там жил: они завтракают на Канарах и закусывают лангустами на Таити… Он – скандальный поэт, алкоголик и наркоман, который в перерыве между катастрофическими запоями, госпитализациями и исчезновениями писал стихи и умер в 42 года…