Читать онлайн «Шейх Мансур». Страница 78

4

Открытое покровительство анапского паши и обещания предоставить в распоряжение имама регулярные войска подняли авторитет Мансура в Закубанском крае. С середины лета 1787 года русское командование стало систематически получать информацию о выступлениях закубанцев во главе с имамом против российских постов и селений. В ордере генерала Потемкина атаману Войска Донского Иловайскому сообщалось, что Мансур, живя среди закубанцев, направляет их к нападениям на российские границы.

Свою деятельность среди закубанских народов Мансур начал с религиозных наставлений, готовя при этом своих последователей к скорой войне с «неверными». Видя, как люди стекаются к нему и как успешно он побуждает их к выступлению против российских властей, анапский паша решил опять послать к Мансуру ученого муфтия, чтобы засвидетельствовать наставления «чеченского проповедника», а также склонить его к поездке в Турцию. Несколько раз Мансур и богослов встречались и разговаривали. Однако от предложения муфтия поехать вместе с ним «к самодержавному султану Цареградскому» Мансур отказался. Тем не менее для поощрения его проповеднической деятельности среди закубанских народов турецкое правительство решило официально присвоить Мансуру звание имама. Вот как рассказывает об этом П. Г. Бутков: «Султан спрашивал у муфтия: допускает ли Коран появление нового имама? И хотя ответ был отрицательный, султан дозволил, чтобы Ушурма действовал, для возмущения народов против России, как истинно признанный имам, и отправил ему в подарок часы и курительную трубку».

Российское командование, получив сообщение об этом от своих конфидентов, не замедлило выразить турецким властям по дипломатическим каналам недовольство по этому поводу. Генерал Потемкин в письме к турецкому эфенди Сеид-Магомату в августе 1787 года указывал, что он не может без удивления видеть, как турки чеченского Ушурму называют истинным имамом. «Я требую от паши его высылки, — писал он, — яко Российского подданного, и не знаю иного с ним мира, как разве повергнется он сам с раскаянием».

Ответа на российский демарш не последовало, так как в Стамбуле уже было принято решение о войне с Россией. Накануне войны турецкое правительство продолжало искать союзников среди владетелей Северного Кавказа. В январе 1787 года полковник Савельев сообщал русскому командованию, что один из крупных дагестанских феодалов Ахмед-хан Дженгутайский отправил в Стамбул посланца, который вернулся с письмом и подарками. Грузинский царь Ираклий II извещал российские власти о военных приготовлениях губернатора Чилдира и его сношениях с ханами Дагестана.

В 1787 году турецкие власти направили к горским владетелям капиджи-баши (командира дворцовой охраны) Хаджи-Мехмеда. С ним было послано 80 тысяч червонцев и 30 халатов для подарков влиятельным лицам. Кабардинские владетели обещали турецкому эмиссару восстать против России при подходе турецких войск. Однако более или менее значительными силами, реально противостоящими российским войскам, располагал в то время лишь имам Мансур. Закубанские народы, ободряемые его призывами, все чаще появлялись возле российских укреплений на Кавказской линии. Большими отрядами они переходили на противоположный берег Кубани и доставляли ощутимое беспокойство станицам, крепостям и находящимся в них жителям и гарнизонам. В донесении, полученном из Анапы 7 августа 1787 года, сообщалось, что отряд черкесов числом не менее тысячи человек намеревается в ближайшие дни совершить нападения на таманские или ейские укрепленные пикеты, а кочующих около тех крепостей ногайцев собираются они «склонить на свою сторону или согнать с теперешних их мест».

В рапорте кавказского командования светлейшему князю Потемкину от 11 августа 1787 года отмечалось, что «выбежавший» на днях из-за Кубани к российской укрепленной линии татарин (вероятнее всего, черкес) сообщил на допросе, что закубанцы после снятия урожая намереваются в разных местах на линии совершить «сильные нападения» и что «Ушурма их к тому поощряет».

Турция и Россия готовились к войне, строили укрепления и пополняли войска. Россия укрепляла свои пограничные пункты на Линии. Турция — форпосты Анапа, Суджук и Согуджак, куда было назначено новое начальство. Понятно, что в этих обстоятельствах деятельность Мансура среди закубанских народов стала представлять серьезную угрозу. В ордере генерал-аншефу П. А. Текелли сообщалось, что «народы, за Кубанью живущие, будучи признаны подданными Порты, явные нам враги, особенно теперь, при учреждении Паши в Суджуке и Анапе и прибытии туда новых турецких гарнизонов». Появившийся с некоторого времени среди закубанцев «пророк их имам Мансур имеет великую силу». По последним известиям, турки добиваются дружбы с ним, и «он возбуждает магометан противу христианства».

«Донесения о сборах черкесских племен для нападения на крепость Ею и слухи о присоединении закубанцев к Мансуру, — отмечал генерал Потемкин, — требуют принятия срочных и сильных мер к предупреждению набегов на наши границы». «Предписываю вам, — указывал светлейший князь генералу Потемкину, — в кратчайшие сроки собрать все раздробленные части и привести их в надлежащее состояние… Кизлярскую сторону обеспечить достаточным отрядом; главное внимание обратить на правый фланг».

Осмотрев берега Кубани, генерал-поручик Потемкин приступил к устройству здесь военных укреплений, которые, по его мнению, должны были хотя бы отчасти оградить здешних поселенцев от вторжения закубанцев. За короткое время на всей Кавказской линии протяженностью 800 километров, кроме уже действующих крепостей, были воздвигнуты еще 13 укрепленных редутов. Для более надежной защиты линии российские войска были разделены на два корпуса: Кубанский егерский под командованием генерал-аншефа П. А. Текелли и Кавказский, который оставался в ведении генерал-поручика Потемкина. Эти меры только до некоторой степени защищали российские границы от нападений горцев и закубанцев. При малочисленности войск практически невозможно было иметь сторожевые посты в близком друг от друга расстоянии, и горцы всегда могли выбрать удачное место для нанесения ударов.

Находясь за Кубанью, Мансур одновременно предпринимал попытки поднять чеченцев, дагестанцев и кабардинцев на новое восстание против России. С этой целью он вел переписку как со своими единоплеменниками, так и с другими горскими народами. Еще в июле 1787 года поступило первое сообщение о том, что в Андреевской и других горских деревнях получены письма от Мансура, в которых он призывает всех правоверных мусульман быть единодушными и следовать его наставлениям.