Читать онлайн «Смерть империи». Страница 202

————

В своем обращении к народу, передававшемуся по телевизору в 9:00 вечера в тот же день, Горбачев не говорил ни о коммунистической партии, ни о социализме вообще. Он поблагодарил Ельцина и правительство России за поддержку, высоко отозвался о тех, кто выступил в его защиту, и признал некоторые свои ошибки, в частности, свои назначения… Что до будущего, то он предлагал следовать прежним курсом: заключить Союзный договор, затем принять новую конституцию и провести выборы президента и парламента. Единственное изменение в его первоначальных планах (в дополнение к новым назначениям) нашло отражение в его замечании о системе государственной безопасности, которая оказалась «недостаточно надежной» и потребует «самого трудоемкого изучения».

————

На следующий день Ельцин вынудил Горбачева сделать публичное и весьма унизительное для него заявление, в котором он обвинил в предательстве все свое правительство и большинство руководства компартии.

Когда Горбачев 23 августа появился на заседании Верховного Совета РСФСР, Ельцин заставил его прочесть с трибуны повестки дня тех заседаний, на которых его ближайшие соратники поддерживали попытку переворота. Единственным членом кабинета министров, открыто выступившим против, был министр окружающей среды Николай Воронцов, который — что, кстати, не случайно — был единственным членом кабинета, не принадлежавшим к компартии.

Ельцин тотчас начал поход против компартии. Он запретил издание «Правды» и других партийных газет, приказал опечатать помещение ЦК (где хранились наиболее секретные архивы) и приостановил всякую деятельность Российской коммунистической партии. Горбачев, однако, продолжал противиться запрету партии. В ответ на настоятельные расспросы российских законодателей он упорно утверждал, что запрещение коммунистической партии было бы ошибкой.

Тем не менее на другой день, в субботу, 25 августа, Горбачев вынужден был подать в отставку с поста Генерального секретаря КПСС. Одновременно как президент СССР он издал два указа. Первым местным советам предписывалось наложить арест на собственность компартии и распорядиться ею в соответствии с законами СССР и республики. Вторым объявлялось о прекращении всякой деятельности политических партий в вооруженных силах, милиции, КГБ и прочих организациях, наблюдающих за соблюдением закона, а также в государственных учреждениях…

Так, к концу недели, начавшейся с попытки сбросить Горбачева и восстановить контроль коммунистов над всей страной, коммунистическая партия Советского Союза перестала существовать как организованная сила. И хотя ее чиновники и члены, за исключением нескольких, были вольны заниматься любой политической деятельностью, включая создание новых партий, они никогда уже не будут иметь прежнего положения.

Коммунистическая партия Советского Союза не была политической партией в обычном понимании, — она была инструментом управления или, вернее, инструментом контроля за правлением, которому подчинялся весь государственный аппарат, Даже если из остатков КПСС возникнет некая коммунистическая партия с таким же или другим названием, у нее не будет щупалец во всех государственных и общественных организациях, и она не сможет иметь в своем распоряжении государственной организации принуждения. Иными словами, она вынуждена будет существовать как нормальная политическая партия.

При обычном положении вещей невозможно представить себе, чтобы в стране, где всегда господствовал авторитарный и — часто — тоталитарный режим, мог провалиться заговор, в котором участвовали вице–президент, глава правительства и министры вооруженных сил, тайной полиции и милиции. Такое предположение казалось бы еще более сомнительным, если добавить, что экономика страны находилась в тяжелейшем положении, президент был непопулярен, а председатель парламента, если и не поддерживал заговор, то по крайней мере терпимо относился к нему. Факт остается фактом — те, кто входил в Комитет по чрезвычайному положению и сочувствовал ему, были членами правительства СССР, исключение составлял лишь сам президент, Как же могли они провалиться в стране, где политические события никогда не происходили законным путем?

Многие скажут, что они провалились из–за некомпетентности, из–за того, что плохо организовали свой заговор, не предприняли таких необходимых в самом начале шагов, как арест Ельцина, и у них не хватило беспощадности, необходимой для такой акции.

Комитет по чрезвычайному положению действовал явно неэффективно и нерешительно, но большинство советских организаций работали неэффективно, Его противники тоже не были хорошо организованы, их пыл и решимость не подкреплялись организационными структурами, которые помогли бы им выжить при массированном наступлении. Их раздирали междоусобицы вплоть до того дня, когда Комитет по чрезвычайному положению объявил о захвате власти, и эти междоусобицы начались снова через несколько дней после того, как переворот провалился.

Переворот был плохо организован, ню он провалился потому, что перемены, произошедшие в стране, делали невозможным захват власти незаконным путем. Серьезнейшей ошибкой организаторов было неумение признать, что в обществе произошли такие перемены. Заговорщики считали, что имеют дело с Советским Союзом 60–х годов: стоит объявить о захвате власти, вывести несколько танков на улицы, и все в порядке. Люди будут продолжать заниматься своими повседневными делами — одни радуясь, другие огорчаясь, но в большинстве своем равнодушные к тому, что произошло. Достаточно обещать им, что жизнь станет лучше. И неважно, поверят ли они, так как главное — они будут знать, что ничего не смогут сделать, чтобы повлиять на ситуацию.

Руководители переворота пали жертвами собственных убеждений. Крючков долгое время утверждал, что только железной рукой можно восстановить порядок и удержать СССР от распада, и сам начал в это верить. А возможно, он сфабриковал и исказил «факты», «подтверждавшие» его точку зрения, так как хотел этому верить. Так или иначе, это было самообманом. Страна уже не была такой, какою ее представляли себе он и его коллеги по заговору.

Однако они не были полностью неправы. Большинство людей, по всей вероятности, без сопротивления восприняли бы переворот. Но не это главное, а то, что в Москве достаточно было людей, преисполненных решимости противиться возврату к старому и сделать все, чтобы заговорщики не победили без борьбы. Выборные органы, возникшие в результате решений, принятых Горбачевым, не позволили бы заговорщикам легко победить во многих республиках. Ельцин был лишь одним из наиболее заметных региональных лидеров, который занимал наиболее важное стратегически положение и вокруг которого кристаллизовалось сопротивление захвату власти. Не всем надо было выходить на улицы, чтобы показать свое несогласие, — достаточно было, чтобы заговорщики увидели, что остаться у власти они смогут, лишь пролив кровь.