Читать онлайн «Брежнев. Разочарование России». Страница 54

По рукам били только тех, кто выходил за рамки, позволял себе то, что аппарат разрешать не хотел. Наказывали тех, кто пытался создать нечто вроде организации, и тех, кто говорил, что Брежнева нужно убрать из Кремля, потому что «у него жена еврейка». Нападки на генерального секретаря не прощались. Тут Андропов был непреклонен.

Все остальное дозволялось.

Советский Союз разрушался и отнюдь не усилиями либерально настроенных диссидентов. Многонациональное государство подрывали крайние националисты, занимавшие все большие посты в партийно-государственном аппарате. Эти настроения все шире распространялись в обществе.

Помню, как кривились партийные чиновники, которых имел возможность наблюдать в юные годы, когда главным редактором «Советской России» был назначен журналист с украинской фамилией:

— Луковец? Во главе российской газеты?

Жил он в Москве, много лет работал в «Правде», даже не знаю, владел ли он украинским языком. Но это не имело значения — национализм носил биологический, расовый характер. Раз украинская фамилия — значит, по крови не наш. И так воспринимались украинцы, которые считались братским народом!

Еще одно впечатление юности: в большой компании партийных чиновников и дипломатов кто-то упомянул, что известный всем присутствующим заведующий одним из отделов МИД женился на даме из одной национальной республики. И у всех вытянулись лица:

— У него такая жена?

В этих словах звучала откровенная брезгливость.

Помню и рассказ одного заметного человека, которому старая знакомая, секретарь Московского горкома партии, ведавшая идеологией, с нескрываемым раздражением заметила:

— Слышала, слышала, что ты на еврейке женился…

Пятый пункт в анкете (национальность) определял судьбу. Молодой человек рос в сознании, что запись в анкете определяет потолок его жизненных устремлений. Скажем, представителей некоторых народов не брали в пограничные и ракетные войска — им просто не доверяли: не тому или иному человеку — всему народу.

Ясным сигналом нарастающей сложности национальных проблем стала неудачная попытка образовать в составе Казахстана немецкую автономию. В начале войны советских немцев со всей страны депортировали в отдаленные районы, в основном в Казахстан. Они оказались третьим по численности народом в республике. Немцев реабилитировали первыми из репрессированных народов — 13 декабря 1955 года. Но о восстановлении республики советских немцев на Волге никто и говорить не хотел: пусть живут, куда их выселили.

В мае 1979 года помощник председателя КГБ СССР Павел Павлович Лаптев вызвал сотрудника 5-го управления Николая Михайловича Голушко и сообщил о поручении Андропова подготовить материал для рассмотрения на политбюро ЦК вопроса об образовании немецкой автономии на территории Казахстана.

Будущий генерал-полковник Николай Голушко, уроженец Казахстана, возглавлял в 5-м управлении КГБ СССР 2-й отдел (контрразведывательные операции против центров идеологических диверсий империалистических государств).

«В течение трех дней мы с Лаптевым, — вспоминает Николай Михайлович, — составили записку в ЦК КПСС, в которой обосновали необходимость создания немецкой автономии как назревшей меры по окончательному решению вопроса восстановления прав депортированных в годы войны советских немцев, а также устранения причин бытующих антиобщественных проявлений на почве как автономистских, так и эмиграционных процессов.

Предлагалось образовать Немецкую автономную область, в которую включить территории нескольких районов Кокчетавской, Карагандинской, Павлодарской и Целиноградской областей со столицей в городе Ерментау. К записке в политбюро ЦК мы приложили географическую карту с компактными немецкими поселениями в этих районах. Из двухмиллионного немецкого населения страны больше половины в тот период проживало в Казахстане».

Восстановление национальной автономии немецкого населения активно поддерживало руководство КГБ СССР, прежде всего сам Андропов. Смысл автономии состоял в том, чтобы остановить эмиграцию советских немцев. Создание автономии стало бы удобным поводом для отказа немцам в разрешении на выезд в ФРГ. 31 мая 1979 года было принято секретное постановление политбюро ЦК КПСС «Об образовании Немецкой автономной области»…

Николаю Голушко позвонил начальник 5-го управления генерал Филипп Денисович Бобков и попросил срочно прибыть в Кремль и показать первому секретарю ЦК компартии Казахстана Кунаеву все материалы, касающиеся образования немецкой автономии.

Динмухамед Ахмедович внимательно просмотрел записки в ЦК и другие документы и остановился на приложении — географической карте:

— Кто нарисовал такие административные границы для немецкой автономии? Валихановский район Кокчетавской области не должен входить в состав ее территории, здесь находится святыня казахов — могила Чокана Валиханова…

Кунаев взял авторучку и тут же на карте изменил границы намечаемой немецкой области, исключив Валихановский район. Голушко признал, что они с Лаптевым при подготовке документов в ЦК не обратили внимания на такую важную историческую деталь.

Таким образом, Кунаев дал согласие на создание немецкой автономии.

Казахстану поручили сформировать структуры партийной и исполнительной власти будущей автономной области. Заготовили проекты указов президиума Верховного Совета СССР и Верховного Совета Казахской ССР. Обком партии нового автономного образования должен был возглавить Андрей Георгиевич Браун, немец по национальности, известный в республике человек. В ту пору он был первым секретарем Краснознаменского райкома партии Целиноградской области.

Все, как принято, держалось в тайне. Весть о будущей немецкой автономии распространилась, когда комиссия ЦК компартии Казахстана уже подбирала в районном центре Ерментау здания для будущей администрации. 18 июня 1979 года намечалось торжественное собрание. Но решение политбюро не было воплощено в жизнь. Произошло нечто невероятное, немыслимое для советского общества.

16 июня 1979 года местное население выступило против немецкой автономии. Люди собрались в Целинограде на площади Ленина с лозунгами: «Казахстан неделим», «Нет немецкой автономии», «Уезжайте, откуда приехали». 19 июня — новый митинг. К людям на площади вышел первый секретарь Целиноградского обкома Николай Ефимович Морозов, он пытался успокоить людей, ссылался на позицию хозяина республики Кунаева, но ничего не действовало.

«Неожиданно для всех, — вспоминает генерал Голушко, — в городе Целинограде (ныне Астана — столица Казахстана) были инспирированы многотысячные митинги казахского населения, ветеранов и войны, и труда, студенческой молодежи с протестами против образования немецкой автономии в Казахстане. Основной лозунг звучал: