Читать онлайн «Пережитое». Страница 118

Снова перейдя улицу, мы вступили на знаменитую торговую артерию Лондона Оксфорд-стрит. Чего там только не было! Дело шло к вечеру, но все магазины работали, витрины сверкали. У нас, непривычных к такому изобилию, голова шла кругом, тем более, что цены были не по нашему скромному карману. Пройдя, таким образом, довольно далеко, мы, усталые и обалдевшие от впечатлений, повернули обратно. Город уже горел огнями. В отличие от нашего, тогда модного неонового освещения, придававшего всем вещам серебристо-белый и какой-то мертвенный оттенок, Лондон был освещен золотисто-желтыми фонарями, лившими спокойный свет, не слепивший водителей и вполне достаточный, чтобы обеспечить хорошую видимость даже в обычные лондонские туманы. Нас, наслышанных об английских смогах и закопченных домах, лондонские улицы поразили своей чистотой и опрятностью даже старых домов. Позже нам объяснили, что Лондон теперь избавился от смогов, а его дома очищены от сажи. Было уже поздно, и назавтра предстояло рано вставать.

На следующее утро снова сияло солнце, золотилась листва Кенсингтонского парка, но было холодно — дул морской северный ветер. До завтрака мы пошли прогуляться по парку, превратившемуся в этот час в настоящее царство собак — больших и маленьких, лохматых и гладкошерстных. Их прогуливали по большей части старички и старушки, аккуратненькие и чистенькие, как с картинок. Кто-то из них рассказал нам, что недалеко находится кладбище собак, ухоженное, с памятниками и надписями. В центре парка мы набрели на музей города Лондона, но он, к сожалению, был еще закрыт. Позавтракав традиционной английской яичницей с беконом, корнфлэксом с молоком, поджаренным кусочком хлеба с джемом и кофе, мы сели в автобус и поехали в Кембридж, пересекли весь Лондон и познакомились с его архитектурным обликом. За исключением центра, где сохранилось много средневековых памятников и застройки XVIII–XIX веков в викторианском стиле, остальные районы этого огромного города выглядели однообразно и скучновато: современных домов было мало. Они концентрировались в центре в виде огромных высотных зданий гостиниц, банков и как-то не портили впечатления от более ранней малоэтажной застройки, имевшей свой определенный стиль. Мы выехали за город на широкую автостраду, вдоль которой то и дело попадались промышленные предприятия. Удивляло почти полное отсутствие дымящих фабричных труб из кирпича, к которым мы привыкли дома Здесь дым улавливался и не выходил наружу.

По дороге мы заехали в некогда крупный центр средневековой Англии — резиденцию епископов илийских, городок Или, где был большой монастырь и знаменитый собор. В монастыре располагалась теперь духовная семинария. Собор же предстал перед нами во всем своем величии и разнообразии. Заложен он был в конце XI или в XII веке в романском стиле, но затем постепенно обрастал готическими атрибутами, которые в конечном счете превратили его в готическую постройку. Огромный и разноликий, несколько сумбурный, эклектичный, он поражал наслоениями вековых изменений в стиле, своей мощью и грандиозностью. Войдя внутрь, мы попали на довольно пышное англиканское венчание и с интересом его наблюдали. Внутри собора не было икон и росписей. Это соответствовало англиканскому обряду. Мы поднялись на колокольню и увидели, как звонарь, находившийся внизу, раскачивал веревкой колокола, прыгая, будто на качелях, совсем как это делалось в средние века. Затем нам показали еще одну достопримечательность Или — дом Кромвеля, жившего там до революции и бывшего еще сборщиком королевских налогов. Об этом свидетельствовала мемориальная доска на фасаде дома.

Часа в четыре пополудни мы приехали в Кембридж. Нас разместили в студенческом общежитии Королевского колледжа, в отдельных комнатах-квартирках, без всякой роскоши, но удобных. В тот же день вечером мы присутствовали на торжественном открытии съезда Ассоциации. Лорд-мэр города, шериф графства, ректор Кембриджского университета и прочее университетское начальство — все были в средневековых мантиях и белых париках. Речи же говорились самые современные: о науке, о преподавании. Вечером состоялся торжественный прием у лорда-мэра. Мы пробыли в Кембридже четыре дня — вполне достаточно, чтобы вдоль и поперек исходить этот небольшой, очаровательный городок, тихий, уютный, наполненный, с одной стороны, средневековой стариной, с другой — последними новостями науки. Дальнейшие заседания велись по секциям, и, так как исторической секции там не оказалось, а на социологической и экономической, куда меня откомандировали, выступать мне было сложно, я не очень утруждала себя сидением на заседаниях. Поприсутствовав там часа два, я одна или с кем-то из наших бродила по городу.

Наиболее интересной показалась мне его университетская часть — несколько центральных улиц, где располагались многочисленные университетские колледжи в старинных зданиях XIII–XVI веков. Они стояли вперемежку с многочисленными, часто не менее древними соборами. С прекрасными фасадами колледжей, выходившими на улицу, соперничали так называемые «backs», их тыльные стороны, выходившие к узкой и тихой речке Кэм. Они представляли собой площадки, на которых асфальтированные дорожки обегали зеленые газоны разной формы, где сидели и лежали студенты (их было мало, потому что еще не кончились каникулы). Далее «backs» спускались к реке. Эту часть пространства заполняли луга с высокой травой и пестрыми цветами, придававшими мирному пейзажу несказанную красоту, рождали ощущение мира и покоя. Казалось, все здесь создано для спокойных занятий наукой и учения.

Обеденное время и все вечера мы неизменно проводили на приемах и в официальных холлах ректора, деканов колледжей или на так называемых «parties», которые происходили в огромных палатках, раскинутых прямо на лужайках внутри колледжей. Так как все мы ходили со значками, указывавшими наши фамилии и страну, ко всем членам делегации проявлялся особый интерес: ведь в то время русские бывали в Англии редко, в них видели монстров. Вместе с тем отношения между нашими странами были более или менее сносными, и находилось много желающих с нами пообщаться. Я немного говорила по-английски, и мне удалось побеседовать с разными людьми. К сожалению, из кембриджских профессоров-историков мне не пришлось никого повидать, потому что они еще не вернулись с каникул. Зато я много общалась с приезжими из Шотландии, Уэльса и других мест. Все они проявляли живейший интерес к нашей стране, системе образования в школе и вузах, к быту и искусству. Я, как и все «наши за границей» в то время, была зажата, боялась много говорить, но все же старалась выглядеть как можно более приветливой и дружелюбной. Что касается моих собеседников, то они сразу же разрушали привычный для нас стереотип замкнутых, важных и малоэмоциональных англичан. Напротив, они были приветливы, любезны, живо реагировали на все, охотно шутили и смеялись, почти всегда были дружелюбными, терпимыми, избегали споров.