Читать онлайн «Командир Разведгруппы. За линией фронта». Страница 72

Войн и восстаний без боевых столкновений не бывает. То же самое было и на словацкой земле, кишащей озлобленными гитлеровцами, теряющими Третий рейх, фюрера, армию и уважение своего народа, народа, пострадавшего от их кровавой политики изуверства по отношению к другим неарийским этносам. Надо признаться, что фашизм не щадил жизни и своих граждан, бросая их в костры бессмысленных жертвоприношений.

Германия шла к своему краху, но сопротивление фанатично настроенных нацистов было ещё в силе – на поле боя оставались наиболее вышколенные, наиболее преданные Адольфу Гитлеру войска, стремящиеся подавить в зародыше Словацкое национальное восстание. Отомстить поднявшимся на борьбу с нацизмом людям, отметиться на ещё одном славянском народе.

Со второй половины октября противник повел решительное наступление по всему фронту повстанческой армии. В конце октября аэродром «Три дуба» был захвачен гитлеровцами. Немцы сняли с фронта часть войск и начали большими силами сжимать кольцо вокруг Банска-Быстрицы.

19 октября 1944 года фашисты выдвинули восставшим ультиматум. Повстанцы его отвергли. Гитлеровцы пошли в наступление, и уже 27 октября захватили Банска-Быстрицу. Началась «охота на ведьм». Восставших словаков вычисляли и ловили. Фашисты казнили несколько тысяч местных граждан – участников восстания и около тридцати тысяч отправили в концлагеря, но победы им это не принесло. Основная масса восставших довольно организованно отступила в горы. Их партизанские отряды продолжали воевать с оккупантами вплоть до освобождения Словакии частями Красной Армии.

26 октября 1944 года, уложив в рюкзаки снаряжение, отряд майора Зорича вышел в свой первый поход по словацкой земле. Стояла капризная осенняя погода, какой одаривает обычно природу октябрь – месяц близкой пороши. В октябре на одном часу, как говорится, и дождь, и снег. По непостоянству погоды октябрь – что март: то плачет, то смеется, он венчает белый снег с великой грязью.

Слово Святогорову:

Запах прелой листвы навевал разведчикам воспоминания детства в родных и теперь уже таких далеких краях. Воины гуськом передвигались гористой местностью. Осень в горах не то, что на равнине. В горах и ветры посердитей, и холода позлей, а вот воздух становился удивительно прозрачен и свеж. Однако партизаны часто продвигались овражками, ложбинами, лесными массивами, горными тропами в каменистых расщелинах, держась подальше от населенных пунктов и наезженных грунтовых дорог, на которых существовала большая вероятность встретить ненужного субъекта в лице местного полицейского, жандарма или элементарного доносчика.

Чем ближе подходили разведчики к главному горному хребту, тем больше становилось полян, равнинной местности, редколесья. Но чекисты эти места избегали. Искали лесные чащобы. Там и тень была погуще, и видимость похуже из-за частых туманов и, следовательно, вероятность быть замеченными противником меньше. Поля, поляны, просеки – не для разведчиков.

Эти опасные места партизаны, как уже говорилось, обходили, боясь, наткнутся на немецкие карательные части, рыскающие по Словакии в поисках народных мстителей, а в лексиконе немцев – красных бандитов.

С гребней гор и высоких холмов бойцы отряда Зорича любовались красотами, в «багрец и золото одетыми лесами», стоящими в низовьях и роняющими с ветвей красные, бежевые и коричневые монеты. У осин они быстро чернели от избытка влаги. Сухая же листва, казалось, не шуршала, а медными пятаками звенела под ногами разведчиков-партизан. Изредка с ветвей срывались водяные капли. Они громко ударяли по опавшей сухой листве или неприятно обжигали холодом горячие от перехода шеи, когда капли попадали за ворот.

– Как звонко капельки барабанят, – заметила внимательная Нина Чопорова. – Вы прислушайтесь – музыка и только, – природный ксилофон!

Где-то дятел дотошно обстукивал кору дерева в надежде найти червячка или букашку, попискивали невидимые птицы, простуженно каркала ворона и предательски трещали сороки, перелетая от одного дерева на другое, словно указывая отряду путь дальше или с другой стороны, привлекая неприятеля к нарушителям спокойствия белогрудой птицы. И действительно, именно такими своими действиями сороки могли привлечь к себе и знатока-орнитолога, – он четко определит: их покой кто-то нарушает.

Ложбины стояли полные туманов, словно кто-то неведомый налил в огромные чаши молочную кисельную массу. Малахитовыми пряжками на каменном поясе проступали среди каменных разломов лесные темно-зеленые пади из елей и сосен. В глубине ущелий сгущались вечерние сумерки. И всё же головы идущих были заняты стержневыми мыслями – как бы себя не обнаружить, не «наследить» и выполнить приказ – поскорей добраться то базового села Скицов, расположенного под столицей Словакии – Братиславой…

Надо отметить, что фашисты, чтобы обезопасить себя от всякого рода неожиданностей, практиковали направление в места возможного появления партизан свою агентуру – лесников, путевых обходчиков, почтальонов, дорожных рабочих и прочих «топтунов» и «офеней-коробейников». Это была для немцев агентура чисто сторожевая, наблюдавшая за появлением и перемещениями в селах и хуторах незнакомых людей.

– Война! Сколько жизней она должна забрать, чтобы насытиться?! – проговорил с явной досадой один из разведчиков.

Именно в это время в голову Зорича залетела, словно птичка, неожиданная мысль о природе войн, и он стал размышлять:

«Война, война… это жуткая, вероломная машина, созданная самим человеком для уничтожения других народов. Она оставляет людей без родного крова, убивая родственников – стариков, отцов, матерей, детей и внуков. Она оставляет человеческие жизни без их продолжения.