Читать онлайн «Гений зла Сталин». Страница 42

Советско-германский договор о ненападении был опубликован немедленно после подписания. Информация о дополнительном протоколе держалась в строжайшем секрете. Тем не менее она просочилась в дипломатические круги практически сразу. Утром 24 августа немецкий дипломат Ганс фон Херварт сообщил своему американскому коллеге Чарльзу Болену полное содержание секретного протокола. Западные газеты вышли с карикатурами, на которых Сталин был изображен в виде невесты под фатой, а Гитлер — в виде жениха. Через неделю началась Вторая мировая война. Существование секретного протокола категорически отрицалось. На самом деле он хранился в президентском архиве. Причем Горбачев намекал на желательность уничтожения этого документа. После рассекречивания архива документ был «найден» 30 октября 1992 года заместителем начальника Главного политического управления Советской Армии генерал-полковником Д.А. Волкогоновым.

Автор статьи «Ночной протокол», опубликованной в «Московской правде» 24 августа 1989 года, бывший переводчик Сталина и Молотова на переговорах с Риббентропом в августе 1939 года, доктор исторических наук В.М. Бережков считает, что именно тогда Сталин решил уничтожить оригинал протоколов, поскольку он опроверг существование самих документов, представленных им как фальшивки.

Эту же версию много лет спустя высказал министр иностранных дел СССР А.А. Громыко в интервью западногерманскому журналу «Шпигель» в апреле 1989 года: эти протоколы — явная фальшивка и никогда не существовали.

В.М. Бережков выразил уверенность в том, что оригиналы протоколов на немецком языке были уничтожены еще при Гитлере.

Есть дополнительное подтверждение того, что копии протоколов, попавших к американцам в 1944 году, были действительно сделаны с оригиналов. Сохранилась телеграмма от 24 августа 1939 года посла США в Москве Луиса Штейнгарда, из которой следует, что госдепартамент и стратегические службы уже тогда располагали секретными материалами советско-германских переговоров. Американцы имели в посольстве Германии в Москве агента, который на следующее же утро передал им тексты подписанных документов.

28 сентября 1939 года, во время вторичного приезда Риббентропа в Москву, советское правительство сочло возможным присоединиться к лицемерному призыву Гитлера к Англии и Франции о прекращении войны и заключении мира.

В начале 1940 года германским властям было передано несколько групп немецких и австрийских антифашистов, находившихся в эмиграции в СССР.

Гестапо была также выдана жена члена Политбюро ЦК компартии Германии Хейнца Ноймана — Маргарет Бубер-Нойман. Она выжила и написала несколько книг, в том числе автобиографическую «Как заключенная у Сталина и Гитлера». Ее муж исчез в сталинских застенках в 1937 году.

Около 4 тысяч немцев, приехавших в Москву по приказу партии или добровольно для оказания помощи СССР в построении социализма, были переданы в руки гестапо после заключения пакта в августе 1939 года.

Предварительные выводы комиссии Съезда народных депутатов во главе с членом Политбюро, секретарем ЦК КПСС А.Н. Яковлевым по политической и правовой оценке договора о ненападении, заключенного 23 августа 1939 года:

«Комиссия отмечает, что пакт от 23 августа 1939 года, договор о дружбе и границе от 28 сентября того же года и другие акты о соглашениях между СССР и Германией того времени утратили силу после нападения Германии на Советский Союз, а тайный протокол от 23 августа 1939 года необходимо считать не имеющим силы с момента его подписания.

…Соглашение 1939 года никоим образом не отражало волю советского народа, и народ не несет ответственности за тайные и преступные сделки сталинского руководства. Внутренняя политика сталинизма получила свое продолжение в империалистических наклонностях, проявлявшихся при реализации внешней политики СССР.

Высшее руководство СССР не информировало о наличии секретного соглашения ни партийные, ни государственные коллективные органы. 31 августа 1939 года Верховный Совет СССР без обсуждения ратифицировал только текст договора о ненападении».

Здесь будет уместно проследить за ходом и развитием немецко-советских отношений, предшествовавших заключению пакта о ненападении и после его подписания Молотовым и Риббентропом.

Напомним, что еще в 1927 году в «Майн кампф» Гитлер писал: «Если мы сегодня говорим о новых землях, о территориях в Европе, мы обращаем свой взор в первую очередь к России».

С приходом нацистов к власти эта установка легла в основу всего внешнеполитического курса Германии.

Это не помешало Сталину и Молотову начать зловещую игру с главарями фашистской Германии за спиной министра иностранных дел СССР М.М. Литвинова уже в год прихода Гитлера к власти в Германии.

24 октября 1933 года на вилле в подмосковном лесу состоялась тайная встреча доверенного лица Сталина с советником посольства Германии в Москве.

В дальнейшем, игнорируя министра иностранных дел, Молотов направлял полпреду СССР в Германии указания, чтобы торгпред Канделаки вел тайные переговоры с Герингом и Шахтом.

Эта игра по достоинству считается прелюдией к пакту 1939 года. (Зиновий Шейнис. «Жизнь и судьба Максима Литвинова». Газета «Советская культура», 7.01.1989 г.)

В августе 1936 года до сведения государственных и военных деятелей Германии был доведен меморандум канцлера «О 4-летней подготовке экономики и Вермахта к войне»:

«Германия всегда будет рассматриваться как основной центр западного мира при отражении большевистского натиска… Мы испытываем перенаселение и не можем себя прокормить, опираясь лишь на свою территорию. Основное решение проблемы состоит в расширении жизненного пространства, а также в расширении сырьевой и продовольственной базы нашего народа.

Задача политического руководства состоит в том, чтобы в будущем добиться решения этой проблемы…

Я ставлю следующие задачи:

1. Через 4 года мы должны иметь боеспособную армию.

2. Через 4 года экономика Германии должна быть готова к войне…»

Расчет германских фашистов строился на том, что с СССР будет покончено в 1941 году и тем самым откроются все возможности для установления «нового порядка» на Востоке. В «Генеральном плане Ост» и в «Зеленой папке Геринга» говорилось, что немцы намеревались уничтожить в СССР и Польше не менее 120–140 млн человек.

Германское Верховное командование сделало главную ставку в войне против СССР на сокрушающую мощь первого внезапного удара концентрированными массами танков, мотопехоты и авиации и на стремительность их броска к жизненным центрам СССР. Такой сильной, опытной военной машины история еще не знала.