Читать онлайн «Я был агентом Сталина». Страница 32

Известия об итало-германской помощи генералу Франко и отчаянных призывах испанских революционных лидеров, казалось, не проникали через стены Кремля. Гражданская война в Испании разгорелась в большой пожар, но Сталин не трогался с места, не реагировал на поток панических новостей, проходивших через мои руки в Гааге. Правительство в Мадриде располагало золотым запасом Испанского банка в сумме 140 миллионов фунтов стерлингов, но его попытки произвести закупки оружия у Виккерса в Англии, Шкоды в Чехословакии /131/ или у немецких пушечных королей встречали противодействие проводников политики невмешательства. Тем временем ни одного слова не поступало от советских властей.

Только в конце августа, когда хорошо организованные силы Франко повели успешное наступление на Мадрид, три высокопоставленных представителя Испанской республики были наконец приняты в России. Они прибыли для закупок военного оборудования и предложили в обмен большие суммы испанского золота. Но и теперь их не допустили в Москву, а держали инкогнито в Одессе. Чтобы замаскировать эту операцию, Сталин опубликовал 28 августа через Комиссариат внешней торговли специальный указ, запрещающий «экспорт, реэкспорт и транзит в Испанию любых видов оружия, боеприпасов, самолетов и военных кораблей». Попутчики Коминтерна и иже с ними, втайне приходившие в отчаяние от отказа Сталина помочь Испанской республике, теперь решили, что он оказался вынужденным подчиниться политике невмешательства Леона Блюма. На самом деле Сталин готовил коварный способ действий в пользу республиканцев. Пока их официальные представители ждали ответа в Одессе, он собрал экстренное заседание Политбюро и предложил свой план осторожной интервенции в Испании — под прикрытием объявленного им нейтралитета.

Сталин считал, что старая Испания кончилась, а новая не может быть предоставлена сама себе. Она должна примкнуть или к итало-германскому лагерю, или к лагерю его оппонентов. По его убеждению, ни Франция, ни Великобритания не согласятся с тем, чтобы Испания, от которой зависит вход в Средиземноморье, оказалась под контролем Рима и Берлина. Дружественная Испания была жизненно необходима Парижу и Лондону. Сталин пришел к мнению, что, не прибегая к открытому вмешательству, одним лишь использованием позиции своей страны как источника вооружений, он сможет создать в Испании режим, контролируемый Россией. Тем самым он сможет внушить уважение французам и англичанам, добиться от них предложения о союзе и тогда либо пойти на такой союз, либо превратить его в предмет торга, дабы достичь своей постоянной заветной цели — договоренности с Германией.

Таковы были главные мысли Сталина по поводу вмешательства в Испании. Но его заставляла действовать также необходимость какого-то ответа иностранным /132/ друзьям Советского Союза, которым предстояло стать свидетелями великой чистки и расстрелов их товарищей — большевиков. Западный мир не сознает, насколько ненадежным в тот момент было положение Сталина у власти и насколько важным для его выживания как диктатора было оправдание его кровавых акций зарубежными коммунистами и известными приверженцами идеалистических взглядов. Их поддержка была ему жизненно важна. Он рисковал ее лишиться, если бы не сумел оказать никакой помощи Испанской республике, не принял бы никаких мер против устрашающего эффекта великой чистки и процессов над «предателями».

Привлекала, кроме того, груда испанского золота (140 миллионов фунтов), которую правительство готово было потратить на военное снаряжение. Какая часть этого золота могла отправиться в Россию в оплату военных поставок в условиях, когда Советский Союз официально должен был придерживаться политики строгого невмешательства, — этот вопрос требовал безотлагательного решения.

Политбюро, конечно, приняло план Сталина. Оно строго предупредило своих комиссаров, что советская помощь Испании должна быть неофициальной, оказываться тайно, так, чтобы устранить всякую возможность втягивания страны в войну. Итоговый наказ Политбюро, отданный всем, повязанным ответственностью в этом деле, гласил (как я уже указывал): «Подальше от артиллерийского огня!»

Два дня спустя специальный курьер, прилетевший самолетом в Голландию, привез мне инструкции из Москвы: «Немедленно распространите вашу сферу действий на район испанской гражданской войны. Мобилизуйте всю агентуру и ее возможности для создания системы приобретения и транспортировки оружия в Испанию. Специальный агент послан в Париж для помощи вам в этой работе. Он будет докладывать вам и действовать под вашим руководством».

Меня обрадовало, что Сталин наконец решил серьезно заняться Испанией. Процесс Каменева и Зиновьева произвел губительное впечатление в просоветских кругах, к тому же в этих кругах возникало множество самых каверзных вопросов в связи с линией невмешательства, якобы проводимой Москвой в испанских делах.

Меня обрадовало, что Сталин наконец решил серьезно заняться Испанией. Процесс Каменева и Зиновьева произвел губительное впечатление в просоветских кругах, к тому же в этих кругах возникало множество самых каверзных вопросов в связи с линией невмешательства, якобы проводимой Москвой в испанских делах.

В тот момент Сталин приказал Ягоде, тогда еще шефу ОГПУ, создать в Испании отделение своего ведомства — /133/ советской тайной полиции. Мог ли всесильный Ягода знать, что через пять дней после этого важнейшего поручения он будет снят со своего поста, а через несколько месяцев помещен в одну из камер Лубянки, которыми он так долго заведовал? Его жизни пришел конец под огнем одной из его собственных команд расстрельщиков 14 марта 1938 года, после того как он «признался» в участии в заговоре в целях отравления своего преемника Ежова, а заодно и своего старого друга, знаменитого писателя Максима Горького.

Но пока, повинуясь Сталину, Ягода 14 сентября 1936 года созвал чрезвычайное совещание в своем московском штабе на Лубянке. Среди участников были Фриновский, командующий войсками ОГПУ, позже народный комиссар военно-морского флота (его карьера внезапно оборвалась в 1939 году, когда он «исчез»), А. Слуцкий, начальник Иностранного отдела ОГПУ, генерал Урицкий из Генштаба Красной Армии. От Слуцкого, которого я часто встречал в Париже и в других местах, я узнал, что один из ветеранов его службы был послан с задачей организации ОГПУ на территории законного правительства Испании. Им был некто Никольский, он же Швед, он же Лёва, он же Орлов.

Совещание на Лубянке приняло решение подчинить советской тайной полиции всю деятельность Коминтерна в Испании. Решено было, в частности, «координировать» всю работу Испанской компартии с работой ОГПУ в этой стране. Другим решением совещания было подчинение деятельности всех добровольцев, прибывающих в Испанию из разных стран, тайному полицейскому контролю того же ОГПУ. Осуществление этой задачи было возложено на уже существующую структуру, общую для всех компартий мира: в центральном комитете каждой из них всегда был один представитель, работающий по тайному поручению ОГПУ. Через этих представителей и должна быть взята под контроль деятельность добровольцев в Испании.