Читать онлайн «И штатские надели шинели». Страница 81

С Георгием Ивановичем Терновым до войны я знаком не был, однако же знал, что в канун войны он был избран секретарем парткома мясокомбината имени С. М. Кирова. Рассказывали, что он долго "сопротивлялся", не хотел расставаться с прежней хозяйственной работой. Однако, став во главе парторганизации предприятия и почувствовав, насколько эта работа ответственна, многогранна и интересна, Георгий Иванович взялся за дело, как говорится, с полной отдачей сил, даже дома бывал мало - приезжал поздно вечером и рано утром уезжал.

Таким же неутомимым он был и на фронте. Правда, и здесь его пришлось поначалу уговаривать. Когда его вызвали в политуправление армии народного ополчения Ленинграда и предложили стать секретарем дивизионной партийной комиссии, в обязанности которой входит прием в партию и разбор персональных дел коммунистов, он замахал руками: "Что вы, я не гожусь на это!" Немало сил было потрачено, чтобы доказать ему, что справится, ибо обладает всеми качествами: он принципиален и в то же время чуток, умеет глубоко заглядывать в души людей, не тороплив в оценках, поэтому редко ошибается. Когда же Г. И. Терновой дал согласие - он прекрасно справлялся с исполнением своих обязанностей. Правда, через два года его назначили заместителем начальника политотдела. Я этот пост сдал ему в начале сорок четвертого года.

Иной бы задрал нос и старался наводить на людей страх. Терновой же вел себя просто и скромно. Стремился ничем не выделяться перед инструкторами политотдела и заместителями командиров полков по политчасти. В то же время был непримирим к недостаткам и, когда того требовала обстановка, шел на передний край, в какое-нибудь из подразделений, чтобы принять участие в отражении атаки противника, повести за собой бойцов.

Вспоминается в этой связи ночь на двадцать восьмое ноября сорок третьего года. Силами батальона 141-го полка была назначена разведка боем, которой должен был руководить начальник штаба дивизии подполковник Полянский. Георгий Иванович Терновой, с согласия начальника политотдела, тоже отправился в батальон. Прибыл он туда заблаговременно, познакомился с планом разведки, зашел в землянку группы захвата, побеседовал с их командиром младшим лейтенантом Михайловым и с бойцами, проверил их готовность к бою.

Назначенный час приближался, а Полянский по какой-то причине в батальон не прибыл. Комбат заволновался. Не спокоен был и Терновой. И вот уже на рассвете, за тридцать минут до боевой операции, раздается телефонный звонок. Георгий Иванович берет трубку и узнает голос комдива. Полковник Введенский приказывает ему взять на себя общее руководство разведкой.

- Есть взять руководство разведкой, - повторяет Терновой и немедленно приступает к выполнению приказа, понимая, что на него возложена ответственность за исход боя.

С поставленной перед ним задачей он справился отлично.

Разведка прошла удачно - уже к десяти часам утра шесть пленных гитлеровцев были доставлены в штаб дивизии.

Георгию Ивановичу Терновому в числе других положительных качеств, пригодившихся ему на фронте, была присуща непримиримость ко всякого рода беспорядкам.

В конце июля сорок четвертого года, когда дивизия сражалась с гитлеровцами на территории Эстонии, две батареи артполка заняли здание средней школы. Перед этим в школе побывал Георгий Иванович и обнаружил в ней нетронутое богатое собрание книг. Он был книголюбом и, естественно, не удержался, чтобы не осмотреть библиотеку, в которой оказались прекрасно изданные произведения русских и советских классиков. Книги стояли в большом застекленном шкафу. Не тронутыми были новенький физический кабинет и многочисленные пособия по географии. Через день Терновому снова пришлось быть в этой школе. Пришел он - и ужаснулся: книги были вынуты из шкафа и валялись на полу, стекла шкафа побиты. Не узнал он и физического кабинета, настолько он был захламлен и испачкан. Кто-то опрокинул и парты. Терновой тут же вызвал в школу командиров и политруков батарей, учинил им разнос и предложил немедленно навести порядок, восстановить все так, как было до их прихода...

Дивизия с боями продвигалась к Риге. Чтобы преградить нашим частям путь, в районе Выру фашисты возвели на дороге баррикады, употребив на них сельскохозяйственный инвентарь, принадлежащий колхозу. Бойцы одной из наших частей, преследовавшие немцев, подойдя к баррикаде, стали сокрушать инвентарь прикладами и бросать в кюветы как попало.

Узнав об этом, Терновой доложил командиру дивизии. Виновные были наказаны, а поломанный и разбросанный инвентарь немедленно починен и возвращен колхозу.

- Война, тем более Отечественная, - сказал как-то Терновой, - хорошая проверка социалистической сознательности человека, его преданности долгу. В то же время это - испытание человека на прочность и мужество. Наконец, одна из самых серьезных проверок самого себя.

Проверку эту Георгий Иванович Терновой выдержал с честью.

Не расставался все годы войны со своей дивизией и заместитель командира артиллерийского полка по политчасти Алексей Александрович Гусев.

В противоположность Терновому, Гусев не сопротивлялся при назначении комиссаром полка. Политическая работа была его стихией, призванием. И выполнял он ее с любовью и присущим ему размахом. Алексей Александрович всегда знал, как влиять не людей в трудный момент, поддерживать в них уверенность. Он умел находить общий язык с бойцами и командирами, всегда окружал себя активом, воспитывал у людей гордость к профессии артиллериста. Бойцам и командирам своего полка он не раз внушал: "Не забывайте, что артиллерия - бог войны!"

Я как-то заметил в разговоре с ним: "А не принижаешь ли ты роль пехоты? Ведь ей в бою труднее, чем кому-либо, да и потерь она несет больше, чем артиллеристы". - "Что ты, - возразил он. - Я добиваюсь лишь того, чтобы артиллеристы любили свою профессию, гордились ею, тогда и воевать будут лучше".

У Гусева было еще одно отличное качество. Он всегда находился на самом трудном участке фронта, чутьем улавливал, где ему надо сегодня быть, и не ошибался в этом.

На пути дивизии, преследовавшей противника, оказалась деревня Стремутка. Наши полки острым клином врезались во вражескую оборону, но, попав под перекрестный огонь, вынуждены были приостановить свое продвижение вперед. Здесь было только одно укрытие - железнодорожная насыпь. Но и ее непрерывно обстреливали вражеские орудия, бомбили с самолетов. А отойти от насыпи нельзя было - кругом чистое поле.

В те мартовские дни бурно таяли снега, полая вода затопила и сделала непроезжими дороги. Даже тракторы и танки застревали в вязкой и топкой глине. Начались перебои в снабжении боеприпасами. Полевые госпитали оказались забиты ранеными, которых трудно было эвакуировать. Но сидеть под Стремуткой и ждать, как говорится, у моря погоды - значило нести и впредь большие потери. Был один выход - атаковать противника, лишить его выгодных позиций, Но как это сделать? Снарядов нет, и подвезти их невозможно.