Читать онлайн «500 знаменитых исторических событий». Страница 376

Против такой политики выступили Бухарин, Рыков, Томский. Они предлагали искать выход из кризиса в рамках НЭПа путем регулирования цен, временных закупок хлеба за границей, некоторого сокращения капиталовложений в тяжелую промышленность. Но это, с точки зрения Сталина, было невозможно. Уже разрабатывался план первой пятилетки, за время которой страна должна была совершить индустриальный рывок. Покрывать же расходы должно было село. Позиция бухаринской группы была названа «правым уклоном в ВКП(б)», ее представители были сняты со своих постов. Рыночные отношения фактически свертывались, вместо них опять пошли директивы и приказы, торговля полностью переходила под контроль государства, частники облагались сверхналогом, продовольственная разверстка вытесняла продналог, была введена карточная система. Все это вполне отвечало задачам установления в стране тоталитарного режима, к которому и стремился Сталин.

Индустриализация, которая действительно продвинула СССР далеко вперед по пути промышленного развития, проводилась ускоренными темпами. В результате село нищало, на стройках экономические методы стимулирования заменялись идеологическими и административными. Широкий размах получило движение соцсоревнований, ударнический труд. Из центра сыпались команды категорического характера, республики потеряли всяческую самостоятельность.

7 ноября 1929 г. в статье «Год великого перелома», опубликованной в «Правде», Сталин обнародовал ожидаемый темп прироста второго года пятилетки — 32 %, позднее на 1931–1932 гг. было предложено 45 % прироста промышленной продукции. Цифры эти мало соответствовали каким-либо серьезным расчетам, и даже меньшие показатели давались стране с большим трудом. Однако Кремль требовал беспрекословного выполнения своих директив, разворачивался террор против «саботажников» и «вредителей» всех мастей. В начале 1930-х годов была установлена система мер государственного принуждения к труду (в виде уголовного наказания за прогулы и опоздания, уголовного преследования неработающих трудоспособного возраста и т. д.). В 1932 г. были введены обязательные внутренние паспорта (трудовые книжки), где фиксировалось каждое предыдущее место работы. В том же году, с целью предотвратить текучесть кадров, была введена система прописки.

Параллельно с индустриальной гонкой разворачивалась настоящая война против крестьянства. В упомянутой выше статье в «Правде» Сталин говорил о коренном переломе в развитии земледелия от мелкого и отсталого к крупному и передовому и выходе из хлебного кризиса благодаря росту колхозно-совхозного движения (хотя к тому моменту лишь 6,9 % крестьянских хозяйств были объединены в колхозы). Вскоре на ноябрьском Пленуме ЦК была провозглашена задача проведения в зерновых районах сплошной коллективизации за год. Так советское руководство рассчитывало предотвратить дальнейшие проблемы с заготовками. Крестьян начали насильственно сгонять в колхозы.

Составной частью процесса коллективизации, его социальной основой и фактором ускорения стало раскулачивание. В конце декабря 1929 г. Сталин объявил о переходе к политике ликвидации кулачества как класса. Мероприятия по ликвидации кулацких хозяйств включали в себя запрет на аренду земли и наем рабочей силы, меры по конфискации средств производства, хозяйственных построек, семенных запасов. Кулаками считались крестьяне, применявшие наемный труд и имевшие хотя бы две коровы и две лошади. Репрессиям (от арестов до высылки) подверглись и так называемые «подкулачники» из середняков и бедняков, не одобрявшие коллективизацию.

На самом деле, все эти меры привели к снижению производительности труда на селе, насильственные методы вызвали недовольство крестьян. В статье «Головокружение от успехов» (2 марта 1930 г.) Сталин был вынужден признать перегибы на местах. В результате крестьянам был разрешен выход из колхозов. В итоге к августу 1930 г. обобществленными осталась лишь пятая часть хозяйств. Впрочем, вскоре партия продолжила линию на проведение коллективизации.

Очередь за бесплатным супом в США

В 1929 г. назрел очередной кризис мировой экономики. На сей раз он был исключительно масштабным и продолжительным. Тому были свои причины. Веками существовавшие хозяйственные связи в результате Первой мировой войны нарушились. Соединенные Штаты превратились во всемирного кредитора. Таким образом, вся мировая экономика стала зависеть от благополучия американской. Ее же состояние было далеко не идеальным.

Растущая американская промышленность в 1920-е годы перешла на технологии массового производства, основанные на использовании конвейерных методов. Однако потребление фактически осталось на прежнем уровне. Зарплата рабочих едва выросла, а прибыли корпораций многократно увеличились. Богатые, которые стали еще богаче, не смогли создать широкого спроса.

Неустойчивой оказалась и финансовая система. Кризис начался с паники на Нью-Йоркской фондовой бирже. В 1927 г. совет Федеральной резервной системы США принял решение оказать помощь Великобритании для поддержания золотого стандарта фунта стерлингов и снизил учетную ставку с 4 до 3,5 %. Кроме этого, он организовал скупку государственных ценных бумаг, что привело к увеличению банковских резервов. Эти меры способствовали росту курсов акций и вызвали расширение практики выдачи кредитов для приобретения ценных бумаг. Кредиты выдавались в виде «онкольных счетов» — счетов, обеспеченных ценными бумагами и ликвидируемых по первому требованию открывшего их банка. К моменту начала кризиса величина займов коммерческих банков биржевым спекулянтам составила 8,3 млрд долларов США при рыночной стоимости всех котирующихся ценных бумаг, равной 89,7 млрд долларов США. Банки были готовы выдавать деньги на приобретение ценных бумаг без проверки платежеспособности и практически без гарантий. В итоге дельцы стремились купить акции лишь для того, чтобы затем их продать. Именно на биржу, а также на предметы роскоши поступало значительное количество растущих прибылей, поскольку доходы от производства распределялись неравномерно. Огромный процент попадал в карманы узкого круга лиц, что предопределяло кризис сбыта промышленной продукции.

Когда спекулятивный бум достиг своих пределов, началось обвальное падение курса акций. 25 октября 1929 г. на Нью-Йоркской фондовой бирже в продажу поступил большой пакет акций компании «Дженерал моторе», а затем пришло сообщение о банкротстве крупных фирм, и в продажу поступили новые крупные пакеты акций. В этот день на фондовой бирже Нью-Йорка было продано 12,8 миллиона акций — в 1,5 раза больше, чем когда-либо ранее. Этот день вошел в историю как «черная пятница». Через несколько дней, 29 октября настал уже «черный вторник», когда был достигнут пик спекулятивного ажиотажа — из рук в руки перешло 16,4 миллиона акций. Курс ценных бумаг на бирже стремительно покатился вниз. За последующий месяц стоимость акций, котировавшихся на Уолл-стрит, упала с 87 млрд до 55 млрд долларов (на 37 %). Но это было только начало. Падение курса акций продолжалось более трех лет.