Читать онлайн «Николай и Александра». Страница 105

Сухомлинов был всеобщим посмешищем. Встретив его однажды, дочь британского посла так охарактеризовала его: «Это типичный салонный вояка, раздушенный, напомаженный, с золотыми браслетами на белых руках». Сазонов, коллега по министерству, писал о нем: «Несмотря на свой почтенный возраст, Сухомлинов отличался юношеской беспечностью и жаждою удовольствий. Он наслаждался жизнью и тяготился трудом… Заставить его работать было очень трудно, но добиться от него правды было почти невозможно». И тем не менее, помимо добывания средств на содержание жены, в обязанности Сухомлинова входила организация и снаряжение русской армии. В прошлом кавалерийский офицер, во время турецкой войны награжденный Георгиевским крестом, он признавал лишь одну тактику – сабельная атака для кавалерии и штыковая – для пехоты[63]. Современные же виды вооружения – пулеметы и скорострельная артиллерия, – по его мнению, были не к лицу храбрым воинам. В результате русская армия вступила в войну, имея вдвое меньше полевых орудий, чем германская. Если на русскую дивизию приходилось всего семь батарей, то на германскую – четырнадцать. На 60 тяжелых батарей русской армии приходилась 381 немецкая батарея. Генерал Н. Н. Головин, служивший под началом Сухомлинова, впоследствии писал: «Окончивший в семидесятых годах прошлого столетия Академию Генерального штаба, Сухомлинов позволял предполагать в себе сочетание высшего образования и боевого опыта… Невежественность генерала Сухомлинова сочеталась с поразительным легкомыслием. Эти два недостатка позволяли ему удивительно спокойно относиться к сложнейшим вопросам организации военной мощи. У непонимающих всю сложность современного военного дела людей создавалось ложное впечатление, что Сухомлинов быстро разбирается в деле и очень решителен».

К сожалению, такое же впечатление он производил и на государя. Как многие прохвосты, Сухомлинов умел быть невероятно обаятельным и угодить императору. Не в пример другим министрам, он составлял немногословные доклады, в которых не было никаких неприятных фактов. Зная любовь царя к армии, он постоянно твердил, что боевой дух армии высок, а снаряжение великолепно. Когда же ему приходилось докладывать государю лично, Сухомлинов перемежал слова доклада с разными забавными историями, которых он знал великое множество. При дворе за свою прыткость и угодливость он получил прозвище «генерал Отлетаев». Так что, выслушав очередной доклад военного министра и глядя на безукоризненный строй гвардейских полков, царю и в голову не могло прийти, что русская армия не готова к войне.

Сухомлинов был сановником, для которого высокий чин являлся способом получения средств для жизни на широкую ногу. Соперник его, верховный главнокомандующий русской армией, великий князь Николай Николаевич, был внуком императора Николая I. Обладавший значительным состоянием, принадлежавший к императорской фамилии, великий князь был всецело предан военной службе. Пятидесятисемилетний генералиссимус обладал внушительной внешностью. Саженного роста, худощавый, с пронзительным взглядом голубых глаз, с коротко подстриженной остроконечной бородкой, шашкой на боку, он походил на древнего витязя. По словам Палеолога, он был самым любимым генералом в армии, образцом не только старого служаки, но и славянина: «Вся его фигура выражает суровую энергию. Его решительные и произносимые с ударением слова, блеск его глаз, его нервные движения, его строгий, сжатый рот, его гигантский рост олицетворяют в нем величавую и увлекательную смелость».

Солдаты смотрели на великого князя с благоговением и страхом. «Солдаты русской армии, недавние крестьяне, – писал Нокс, – видели в нем богатыря, защитника святой Руси… Они понимали, что хотя генералиссимус очень строг и требователен, к рядовому бойцу он не более требователен, чем к самому себе».

Вполне естественно, что и верховный главнокомандующий, и военный министр презирали друг друга. Насколько серьезно относился к своим обязанностям великий князь, настолько легкомысленно исполнял их Сухомлинов. В 1908 году, когда в Думе зазвучали голоса против занятия высших постов в вооруженных силах членами императорской фамилии, Николай Николаевич отошел от активного участия в армейских делах. Перед Сухомлиновым, в 1909 году назначенным военным министром, открылось широкое поле деятельности. С началом военных действий он решил занять более престижный пост верховного главнокомандующего. Но, к огорчению военного министра, государь, которого отговорили от намерения лично возглавить армию, назначил на этот пост великого князя Николая Николаевича. С той поры завистливый военный министр и словами, и делами старался подорвать престиж великого князя. Однажды Сухомлинову направили несколько депеш с просьбой прислать снарядов. Но тот отказался отдать приказ об отправке на фронт боеприпасов. Когда командующий артиллерией со слезами на глазах стал сетовать, что из-за нехватки снарядов России придется просить у немцев мира, Сухомлинов послал его ко всем чертям.

Как в Берлине, так и в Париже военные планы разрабатывались с учетом размеров и неповоротливости русского колосса. Понимая, что из-за малой пропускной способности железных дорог русскому императору не удастся мобилизовать многомиллионную армию в сжатые сроки, германский Генштаб рассчитывал разделаться с Францией в те недели, которые понадобятся неуклюжему гиганту, чтобы расшевелиться. «Мы намерены в течение шести недель после начала военных действий разбить Францию окончательно или, во всяком случае, настолько, чтобы суметь направить свои основные силы на восток», – заявил своему издерганному австрийскому коллеге генерал фон Мольтке, начальник германского генерального штаба в мае 1914 года. Кайзер выразился грубее: «Завтрак в Париже, обед в Петербурге».

Предвидя неизбежное нападение, французские генералы и дипломаты предпринимали все усилия к тому, чтобы в случае войны русские начали военные действия как можно скорее. С целью ускорить мобилизацию русской армии, французы предоставляли России огромные займы, правда при условии, что средства пойдут на строительство железных дорог, ведущих к германской границе. И все-таки спустя пятнадцать дней после мобилизации число солдат на фронте составило лишь малую часть от общего числа мобилизованных. Однако французы настаивали на том, чтобы русские начали наступление теми силами, какими они располагали, а в распоряжении русского командования было около семисот тысяч человек. Дальнейшее промедление означало бы катастрофу для Франции.

Первые несколько недель война шла точно по плану, разработанному немцами. В жаркие августовские дни, все сметая на своем пути, в Бельгию и Северную Францию вторгся цвет кайзеровской армии – миллион солдат в серо-зеленых мундирах. А уже 2 сентября усталые передовые части германской армии остановились менее чем в пятидесяти километрах к северу от Парижа. Еще бросок, и они на Елисейских Полях. С первого дня войны французский посол постоянно поторапливал русских. Бомбардируемый градом депеш из Парижа, Палеолог носился из одного министерства в другое. Он просил, умолял, требовал действовать живее. 5 августа принятый императором французский посол заявил: «Французской армии придется выдержать ужасающий натиск двадцати пяти германских корпусов. Поэтому я умоляю Ваше Величество предписать вашим войскам перейти в немедленное наступление – иначе французская армия рискует быть раздавленной!» В ответ император протягивает к Палеологу обе руки и с волнением произносит: «Господин посол, позвольте мне в вашем лице обнять мою дорогую и славную Францию… Как только закончится мобилизация, я дам приказ идти вперед. Мои войска рвутся в бой. Наступление будет вестись со всею возможною силою. Вы ведь знаете, что великий князь Николай Николаевич обладает необычайной энергией».