Читать онлайн «Сражения выигранные и проигранные. Новый взгляд на крупные военные кампании Второй мировой войны». Страница 80

Военно – морские силы союзников превосходили морскую силу стран «Оси», хотя итальянские военно – морские силы все еще представляли собой действующий флот, несмотря на поражения и потери. На самой Сицилии не было военно – морских судов, за исключением патрульных и внутренних в гавани и очень небольшого числа торпедных катеров. Итальянские тяжелые корабли, которые базировались в портах материковой части Италии, все еще представляли собой внушительную силу, но только на бумаге. Среди них было 6 линкоров, 2 из которых новые, 7 крейсеров, 48 подводных лодок, а также около 75 эсминцев поддержки, торпедные катера и корабли сопровождения. Но все они были «обречены на уничтожение», как сказал Морисон, из – за «отсутствия радара, постоянной нехватки топлива (что держало корабли в портах большую часть времени) и воздушной поддержки флота» [23]. Итальянские военно – воздушные силы обеспечивали лишь в малой степени (или вообще не обеспечивали) прикрытие флота при выходе в открытое море, а война задолго до этого показала, что в понятие современной морской мощи входит и морская авиация. Что было еще хуже, к июлю 1943 года у итальянских кораблей не было безопасной базы; их атаковали, бомбили и подбивали даже в порту бомбардировщики сил союзников.

А наступающей армаде союзников оказывали поддержку и защиту, вблизи и вдалеке, 6 британских линкоров, 2 авианосца, 10 британских крейсеров, 4 противовоздушных корабля и 3 монитора, а также 5 американских крейсеров, 71 британский эсминец, 48 американских эсминцев, голландские, греческие, польские, бельгийские и норвежские легкие суда, суда сопровождения и вспомогательные.

Итак, преимущество оказалось уже достигнуто, когда конвои союзнических сил отправились в море; по подсчетам самого Эйзенхауэра, на Сицилийскую кампанию должно было уйти около двух недель.

Но две недели растянулись на 38 дней. И винить за это следует изменение плана союзников, разногласия между ними, неопытность американцев, осторожного Монтгомери и превосходные действия немцев.

То, что произошло ранее в Северной Африке, в некоторой степени определило происходящие события на Сицилии.

Несмотря на победу, Северная Африка стала для союзников кампанией с утратой иллюзий на земле, не знакомой с опытом прошлого. В этой странно меланхоличной и красивой обстановке, на угнетенной и сухой земле, в холодной стране с жарким солнцем – от молочно – белых соляных болот Чотт – Дьерид до зыбучих песков пустыни, – в суровых горах и в глубоко выбитых руслах рек среди остатков древней и давно ушедшей славы американская армия впервые получила проверку огнем во Второй мировой войне, а англичане и французы вздохнули от поражения и подавленности, перейдя к дорогой и в некоторой степени безрезультатной победе – не на своем континенте и не той, которая не стала даже концом начала [24].

Для союзников долгая дорога назад еще была впереди, но Северная Африка очертила ее маршрут.

Для англичан Северная Африка, и особенно победа при Эль – Аламейне, которая вынудила фельдмаршала Роммеля и его африканский корпус окончательно отступить, стала моральным тонизирующим средством огромного значения. Не важно, что в стратегическом плане она не была решающим сражением; не важно, что союзнические военно – морские и воздушные силы преграждали маршруты морского снабжения сил Роммеля и что американские и английские силы высаживались в Марокко и в Алжире в его тылу – в конечном счете это было сражение, которое англичане не могли проиграть, поскольку Роммель, независимо от того, что произошло при Эль – Аламейне, должен был отступить. Тем не менее победа 8–й армии при Эль – Аламейне стала стимулом для жаждавшей победы нации и восстановила веру в армию, а также создала в лице Монти генерала – легенду. Роммель приносил 8–й армии несчастья; до Монти и Эль – Аламейна она пребывала в пораженческом настроении. Северная Африка создала в этом ядре британской силы вокруг Монтгомери опытную, крепкую и теперь уже надежную армию, готовую к грядущим испытаниям.

Тем не менее для союзников Северная Африка стала в некотором роде разочарованием. Многие надеялись, что операция «Торч» – вторжение в Марокко и Алжир – приведет к быстрому захвату Туниса и полному разгрому позиций Германии в Северной Африке. Но этого не произошло. Вместо этого Роммель мастерски осуществил отвод своих сил из Египта; немцы с большим тактическим и техническим искусством быстро укрепили свои силы в Тунисе [25], а западное острие наступления союзников увязло зимой 1942/43 года. Каждый из союзников винил другого за промедление и поражение: американцы говорили, что их английские союзники на северном фланге в Тунисе (1–я британская армия под командованием генерал – лейтенанта сэра Кеннета А.Н. Андерсона) слишком часто останавливались, чтобы попить чаю; англичане утверждали, что американцы неопытны и у них нет хорошего руководства.

Оба наблюдения – верны. Генерал Андерсон не был напористым командующим; его 1–я армия не проявила большого энтузиазма, чего удалось добиться Монтгомери в 8–й армии. А американцы были неопытны: если не считать нескольких подразделений под командованием высококлассных профессионалов, их первые действия против немцев в Тунисе оставляли желать лучшего.

Генерал Александер, который стал заместителем Эйзенхауэра в Северной Африке и должен был командовать 15–й армейской группой в Сицилийской кампании, определил одну из причин неудачной Тунисской кампании, когда сказал: «Послушайте, ваши парни не носят галстуки старой школы» [26].

Под этим он подразумевал то, что многие второпях обученные резервные и другие офицеры, призванные с гражданки, не были преисполнены чувством долга перед своими солдатами и своими подразделениями – чувством noblesse oblige (обязывающего положения), которое отличало воспитанников Уэст – Пойнта и британских офицеров из Сандхерста.

Многие американцы на раннем этапе войны даже не понимали, за что они воюют. Большинство сражались за «голубичный пирог» – что – то вроде понятия «дом и мама», что было скорее отрицательной, чем положительной предпосылкой.

Первые американские командиры были плохо подобраны; «круглые затычки в квадратных отверстиях», вероятно, хорошие штабисты, но плохие боевые командиры.

Наблюдались забавные провалы в знаниях многих основ ведения боя, например в чтении карт, а в тактических и ответных действиях американцев проявилась негибкость, которая радовала немцев и беспокоила тех, кто всегда считал, что американский солдат обладает высокой степенью инициативы.

Короче говоря, за исключением небольшого ядра из профессионалов, которые цементировали всю массу, американцы вошли в Северную Африку как любители; они стали зрелыми профессионалами, пройдя через тяжелые испытания на поле сражения. Северная Африка стала школой солдата, но не без напряжения и давления. Американцы были сильно шокированы, когда немцы, действовавшие с внутренних позиций, несмотря на меньшие силы, добивались явного превосходства в воздухе почти до самого окончания кампании [27]. В первый и последний раз во время европейской фазы войны наземные войска США действовали не имея преимущества в воздухе. В Кассерине американцы получили неприятный удар; их нагловатая самоуверенность исчезла. Но даже в сражении на линии Марет – последней позиции Роммеля перед его отходом в Тунис – 8–я армия Монти получила неприятный сюрприз и с трудом выцарапала победу из поражения; действительно, во время сражения некоторые английские офицеры думали и говорили: «Опять новый удар», «Отступление началось» [28].