Читать онлайн «Сражения выигранные и проигранные. Новый взгляд на крупные военные кампании Второй мировой войны». Страница 181

Брэдли далее характеризует генерала Хюбнера, преемника Аллена на посту командира «Первой сражающейся», как «сторонника жесткой дисциплины, который вырос от рядового до генерала и служил в дивизии почти в каждом звании от рядового до полковника». Хюбнер призывал очистить горы Сицилии от противника сразу после кровопролития в Троине, организовал «жесткую программу обучения, которая включала в себя заучивание уставных правил», и вплоть до вторжения в Нормандию опирался на «примадонн», организовывал военные суды и другие наказания для непокорных и «привел дивизию в великолепное состояние перед великим походом во Францию. Сегодня Хюбнера, которого ненавидели, когда он в горах Сицилии пришел на смену любимым Аллену и Рузвельту, любят и чтят как «отца» «Сражающейся первой».

Генерал – лейтенант Дж. У. Боуэ, командовавший в то время 26–м пехотным полком и подчинявшийся генералам Аллену и Хюбнеру, пролил свет на лидерские качества и особенности этих людей в письме (от 5 декабря 1954 года) майору армии Дж. Л. Роджерсу, от которого я получил разрешение процитировать выдержки письма: «Генералы Аллен и Хюбнер были такими разными, что мне приходилось общаться с ними по отдельности. Хотя они были оба чрезмерно горды и привержены интересам 1–й дивизии, а также имели обыкновение выходить на поле боя со своими солдатами, на этом их сходство заканчивалось.

Генерал Аллен – это тип человека, которого можно назвать капитаном футбольной команды и в то же время одним из игроков. В тактических ситуациях он говорил на языке футболистов, например: «Мы пошлем Смита в нападение по левому краю… Его лидерство заключалось в том, чтобы вести за собой, а не в побуждениях или угрозах… Его характер не выносил строгой дисциплины, и 1–ю дивизию часто, иногда несправедливо, критиковали за плохую дисциплину. Но каждый ее солдат любил Терри, как они его называли, часто в открытую, а многие отдали свои жизни, чтобы не подвести его…

Генерал Хюбнер был жестким сторонником дисциплины. Сразу после вступления в должность он принял ряд мер гарнизонного типа и порядка… Он самолично отчитывал каждого и любого офицера и солдата, которые плохо отдавали честь… Так жестко он начал проявлять себя с самого начала, чтобы показать, кто здесь хозяин. Однако, несмотря на это, все восхищались его природным умом, разумностью, отвагой, его прошлыми заслугами выдающегося бойца и его великолепной тактичностью… Можно сказать, что он задал дивизии хорошую встряску и переориентировал ее, что принесло ей большую пользу и позволило сохранить ее сложившуюся завидную репутацию».

Сицилия оказалась школой солдата. Из ее сражений вышли многие лидеры, которым суждено стать великими в военных хрониках и в военной истории, такие, как Лучиан К. Траскотт; парашютист, молодой Джим Гейвин, его командир Мэтт Риджуэй и многие другие. Это была также школа для ВМС; помимо Хьюитта, контр – адмирал Алан Кирк, который будет командовать морскими силами США в Нормандии, контр – адмирал Дж. Л. Холл, контр – адмирал Р.Л. Колони и другие достигли высших званий.

108. Одна только 7–я армия США с частями поддержки насчитывала более 200 000 солдат в конце вторжения; 8–я армия была еще больше. Максимальный численный состав немцев в любое время, вероятно, не превышал 60 000 человек, в основном их было от 40 000 до 50 000, но в общей сложности на Сицилии в боях участвовало более 75 000 солдат. Солдаты и машины в июне, июле и августе двигались через Мессинский пролив в двух направлениях: замена и подкрепления – в одну сторону, раненые – в другую. Точные цифры неизвестны. Тем не менее автору кажется вероятным, что общая сила немцев на Сицилии, указанная Морисоном (op. cit., p. 215 n, from Kesselring et al.) и превышающая 75 000, слишком велика, а в действительности эта цифра приближалась, вероятно, только к 60 000.

109. Morison, op. cit., p. 209.

110. Ibid., p. 173.

111. Эйзенхауэр в своей книге (op. cit., pp. 167–168) отмечает, что в мае 1943 года «во время совещания в Алжире с Черчиллем в попытке решить, что делать после завоевания Сицилии, генерал Алан Брук, начальник имперского генерального штаба, сказал мне, что он был бы рад пересмотреть план пересечения Ла – Манша даже в такой степени, чтобы удалить эту смелую концепцию из принятой стратегии союзников… Он сказал, что склоняется к политике использования наших морских и воздушных сил для блокады Германии и уничтожения ее промышленности, а также выступает против крупных сухопутных сражений на главных фронтах… Он не хотел открывать более крупный фронт, чем тот, который мы могли сохранять в Италии».

112. После войны Кессельринг вынужден был написать (MS No.B–270, «Questions Regarding General Strategy in the Italian Campaign»): «Италия была чрезвычайно важна не только для германской, но и для англо – американской стратегии с точки зрения воздушных боев».

Автору этой книги кажется, что это заявление слишком сильно подчеркивает значение итальянских военно – воздушных баз.

113. Генерал Траскотт в своей книге (op. cit., p. 553), вероятно, оценил положительные стороны Итальянской кампании, которая, по его словам, «внесла важный вклад в победу союзников во Второй мировой войне. Она устранила угрозу со стороны «Оси» в Средиземном море; с ее началом из войны был выведен один из эффективных участников со стороны «Оси»; она отвлекла от 35 до 40 дивизий, которые были нужны немцам в других местах; повлекла тяжелые людские и материальные потери и возложила тяжесть на уже перегруженную экономику Германии, обеспечила союзников военно – воздушными базами, с которых воздушные силы вели войну над всей территорией, удерживаемой немцами, – от Румынии до Польши».

Траскотт позже отметил (op. cit., p. 552): во время захвата Рима генерал Александер и генерал сэр Генри Мэйтланд Уилсон (британский главнокомандующий на Ближнем Востоке) рекомендовали Объединенным начальникам штабов не отводить войска из Италии, чтобы завоевать Францию. Они не верили, что вторжение, проведенное намного позже высадки в Нормандии, будет способствовать осуществлению плана «Оверлорд» (вторжение в Нормандию). Они высказывались за более короткую войну за счет использования этих ресурсов для того, чтобы выбить немцев из Италии и войти на Балканы по направлению к венгерским равнинам, в результате чего союзники оказались бы в более сильном политическом положении после окончания войны. Вглядываясь в прошлое спустя несколько послевоенных лет, можно сказать, что почти нет сомнений в том, что западные союзники выиграли бы в политическом отношении, если бы последовали этим рекомендациям.

Эйзенхауэр (op. cit., p. 190) охарактеризовал Итальянскую кампанию после захвата аэродромов Фоджии и Неаполя как «явно вспомогательную операцию, хотя достигнутые в ходе ее результаты были временными, и нельзя точно сказать, насколько они повлияли на общий разгром Германии».