Читать онлайн «Мировой кризис». Страница 142

9 июля левая греческая группа двинула две дивизии к востоку от Бруссы, чтобы удержать турецкую северную группу на ее позициях, а две других дивизии направились на юго-восток к Кутайе, чтобы действовать совместно с правым крылом армии. Через три дня три дивизии правой греческой группы атаковали турок в Афиум Карагиссаре и разбили их. Началось очищение от турок железнодорожной линии, ведущей в Эскишер. Затем одна дивизия осталась в Афиум Карагиссаре, а остальная часть правой группы и две дивизии левой, соединившиеся при Кутайе, прогнали турок и вошли в Кутайю 17 числа. Турки продолжали отступать за Эскишер, который греки заняли 20 июля. Король Константин в этот день прибыл на фронт из Афин и принял командование войсками. 21 июля турки начали общую атаку. Греки ответили контратакой, и турки были оттеснены по всей линии. Они отступили на 30 миль и заняли позицию за рекой Сахария, в 50 милях от Ангоры. Эти позиции охраняли доступ в столицу.

Греки одержали стратегический и тактический успех, ибо они захватили железную дорогу и получили возможность продолжать наступление. Но они не уничтожили турецкой армии или хотя бы сколько-нибудь значительной ее части. Потери убитыми и ранеными были почти одинаковы для обеих сторон – и те и другие потеряли от 7 тыс. до 8 тыс. Кроме того турки потеряли 4 тыс. пленными.

Последовала короткая пауза, во время которой обе армии реорганизовались и приготовились к следующей фазе борьбы. Греки исправили железную дорогу и проселочные пути сообщения. Они ремонтировали подвижной состав и усилили свой дорожный транспорт: 500 грузовиков, 2 тыс. верблюдов и 3 тыс. повозок, движимых волами. Мустафа Кемаль, располагавший гораздо менее значительными средствами транспорта к меньшими запасами, чем его противники, приказал женам и дочерям своих солдат заменить собою верблюдов и быков, которых не было у турецкой армии. Во время передышки турецкие женщины приносили воду, пищу и другие припасы из бесчисленных окрестных деревушек, и все эти запасы сосредоточивались на востоке от большой излучины реки Сахарии, где турецкий национальный вождь и правитель решил окончательно утвердиться.

10 августа греки возобновили наступление, выделив вторую дивизию на фронт Афиум Карагиссара. Теперь армия их состояла из 73 тыс. штыков, из которых 50 тыс. можно было двинуть в наступление. Турки имели 70 тыс. штыков, из которых 44 тыс. были сосредоточены на реке Сахарии. Добавочный отряд в 8 тыс. двигался из Киликии. Греческий успех в Эскишере не оказал впечатления на союзников, и 14 августа на парижском совещании союзники решили по-прежнему соблюдать нейтралитет.

Битва началась 24 августа. Первоначальный греческий план заключался в том, чтобы обогнуть с юга турецкую позицию, но в самый последний момент, когда турки передвинули войска с правого фланга на левый, план был изменен, и было решено прорвать турецкий центр в направлении на Япан Гамман. Тем не менее, наиболее успешные для греков операции произошли на южном фланге. Это дало возможность центру и левому крылу продвинуться вперед. В течение десятидневного боя, когда линии греческих сообщений подвергались непрерывным набегам турецких отрядов, и греческие войска страдали от недостатка военного снаряжения, пищи и даже воды, греческая армия постепенно оттеснила турок на 10 миль и, если бы этому не помешало неумелое руководство, по всей вероятности одержала бы над турками решительную победу, в которой греки были уверены. Но к 4 сентября силы греков были исчерпаны. Обе стороны не могли больше сражаться и использовали все свои резервы Сражение было упорно и кровопролитно. Греки потеряли 18 тыс. чел. Потери турок были не столь велики. Обе армии остались в целости, были почти одинаковы по численности и после передышки могли продолжать военные действия. Но политическое и стратегическое положение греков было таково, что успехи, не приводившие к окончательной победе, были уже поражением. Наоборот, положение турок было таково, что отсутствие окончательного разгрома было уже победой. Руководивший турками вождь прекрасно учитывал эту обстановку.

До 9 сентября обе стороны были заняты реорганизацией сил. Раньше Кемаль сомневался, подготовляется ли греческая армия к новой атаке или начинает отступление, но в этот день он пришел к убеждению, что наступление греков кончилось, и приказал начать общую контратаку.

Греки упорно сопротивлялись, но стратегическое положение было слишком опасно, и вечером 11 сентября король Константин приказал отступить к западу от реки Сахарии. Отступление было выполнено с большим искусством, но все же оно знаменовало неудачу греческой кампании. Армии продолжали стоять на железнодорожной линии к югу от Эскишера.

Теперь снова наступил удобный момент для вмешательства. Я разослал следующий печатный меморандум:

Греция и Турция

26 сентября 1921 г.

«Серьезные неудачи греческой армии, пытавшейся взять Ангору штурмом, являются для нас новым удобным случаем (их было уже немало в прошлом) для того, чтобы окончательно разрешить восточные вопросы. Было бы позором для нас, если бы мы не приложили теперь все усилия для достижения такого решения. Разорение всей этой части востока и те неблагоприятные последствия, которыми это грозит для всего мира, являются достаточной причиной для нашего выступления.

Не наступил ли теперь наиболее подходящий момент решительно вмешаться в войну, чтобы добиться мира ради Греции или ради Турции? Вполне возможно, что эта кровопролитная и не приводящая к результатам война заставила обе стороны стремиться к миру. В настоящее время Мустафа Кемаль, может быть, не будет уже обнаруживать такой несговорчивости, какую он проявлял во время прежних переговоров, а греки все больше и больше приближаются к банкротству и революции. Теперь мы должны обратиться к обеим сторонам на основе тех предложений, которые мы выработали до возобновления греческого наступления. Несомненно, выработанные тогда условия должны быть изменены. Но, окончательно остановившись на наиболее разумном, по нашему мнению, решении вопроса, мы должны оказать максимальное давление на обе стороны, не отступая перед блокадой Пирея, если Греция будет противиться, или перед оказанием ей помощи деньгами и снаряжением, если Турция проявит несговорчивость. В течение последних 3 месяцев мы не делали абсолютно ничего и только наблюдали за развитием этого пагубного конфликта. Если мы и теперь будем придерживаться такой же тактики, то для нас, несомненно, возникнут огромные осложнения в Месопотамии».

Но ничего не было сделано, и в течение некоторого времени ничего не случилось. Мы вступили в период кажущегося спокойствия. События приостановились, дискуссии оборвались, и в политике зияла пустота. В следующей главе мы выясним, как была заполнена эта пустота. Но прежде чем перейти к описанию окончательных моментов кампании, мы должны вкратце коснуться армянской трагедии, которой сопровождалось воскрешение турецкой мощи.