Читать онлайн «Тайна Марухского ледника». Страница 89

Почти у конца ледника их встретили бойцы Закавказского фронта. С удивлением смотрели они на отощавших, обросших, оборвавшихся людей, с глазами, глубоко запавшими от пережитого. Потом повели к своим позициям и, накормив, отправили в тыл. Онищуку оказали первую медицинскую помощь и также отправили в тыл, в селение Захаровну, где находился госпиталь. Там впоследствии он узнал, что друзья его по небывалому походу, были отправлены сначала в Сухуми, а оттуда, кажется, в Кутаиси. Он не встретил больше никого из них ни в войну, ни после нее...

Но вернемся теперь к событиям на Санчаро. Давидич, которому повезло больше, чем Онищуку, и он сразу попал в организованное подразделение, рассказывал дальше, как в районе лесопильного завода и у рудников по реке Лабе (Поселки Курджиново и Рожкао Урупского района Ставропольского края) батальон нагнал свой обоз и пулеметную роту с артиллерийской батареей. Оказалось, что впереди в нескольких километрах отходит 25-й погранполк. Командир этого полка приказал капитану Ройзману, оказавшемуся с группой солдат и офицеров в хвосте его, сформировать отряд или полк из отдельных подразделений и военнослужащих и прикрывать пограничников сзади, действуя отрядом, как арьергардом. Из отряда этого позднее и был организован 2-й сводный полк.

Ройзман и Леонов сели на лошадей и отправились догонять погранполк, а мы остались удерживать рудник до той поры, пока в пекарне готовился хлеб и пока по мосту через Лабу не перешли все отходившие подразделения и детские дома с детьми испанских республиканцев. Было им от тринадцати до семнадцати лет, и судьба их не могла не волновать нас. Бойцы делились с ними всем, чем могли, всячески оберегали и поддерживали их...

Хлеб, казалось, выпекался слишком долго, но батальон не терял времени даром. Глазков приказал Давидичу собрать имевшийся на руднике аммонит и подготовить мост к уничтожению. И когда последняя повозка с хлебом, громыхая по бревнам, проскочила мост, сержант Зорин и Давидич (он был тогда младшим политруком) подожгли бикфордовы шнуры. Взрыв разнес бревна моста в щепки к великой ярости егерей.

Таким же образом был уничтожен и второй мост. С него расчет станкового пулемета, которым командовал светловолосый боец Анатолий Попов, расстрелял немецких мотоциклистов, все же перебравшихся через Лабу в районе первого моста и бросившихся вдогонку нашим.

Потом взрывчатка кончилась, да и мосты дальше пошли пешеходные. Пришлось батальону оставить свою батарею: на руках пушки не понесешь. Но перед этим командир батареи, высокий лейтенант кубанец Дударь, приказал установить пушки на площадке, с которой просматривалась долина километра на два назад. Он подождал, пока батальон гитлеровцев полностью втянулся в ущелье, отрезал огнем их отход и подал команду:

– Беглым, триста снарядов – огонь!

И весь боекомплект обрушился на немецкую колонну. Бежать немцам было некуда, слева отвесные скалы, а справа обрыв и бурная Лаба. Вряд ли кто-либо спасся там. Этот эпизод подтверждает мысль, которую в беседах с нами высказывали Тюленев, Сергацков и многие другие участники обороны, что если бы враг встретил более серьезное сопротивление на северных склонах хребта, потери наши были значительно меньше.

Вынув замки из орудий и сбросив их в Лабу, артиллеристы направились к висячему мосту. Гитлеровцы, ошеломленные артналетом, некоторое время не предпринимали наступления, и это дало возможность командованию батальона переправить в первую очередь воспитанников детских домов и гражданское население. Вскоре налетели “фокке-вульфы”, началась бомбежка и почти неизбежно связанная с ней паника. Виктор Николаевич вспоминает, что приходилось буквально с пистолетом наводить порядок, следить, чтобы мост не перегружался, не оборвались тросы. Лошадей выпрягали из повозок, с трудом переводили их по шаткому мосту, а потом на руках переносили повозки. Переправа длилась почти сутки, и после того, как рота прикрытия прошла по мосту, он был взорван.

Чем выше в горы, тем круче и уже тропа. У верхнего лесопункта, в поселке Пхия, пришлось оставить и повозки. Теперь имущество навьючили на лошадей. Веревки натирали им кровоточащие раны, а путь к Санчаро продолжался еще несколько дней.

В один из последних дней августа отступавшие поднялись на ледник. Раскованные лошади начали падать от усталости и голода. Пришлось вьюки перекладывать на людей. Лед слепил глаза и обжигал полубосые ноги. Их обматывали кусками шинелей или сыромятной кожи и шли дальше. Перед самым перевалом тропа разветвлялась на две: одна забирала вправо, другая, более длинная, но удобная шла левее. Те, кто был с вьюками, а также воспитанники детских домов отправились влево. Колхозники, эвакуировавшиеся с Кубани, и ребята-испанцы пошли по правой тропе. Повел их один из председателей колхозов. Дня за два до этого батальон снова соединился с группой Ройзмана. Батальон Глазкова вошел в состав 2-го сводного полка.

После этого был зачитан приказ командира 25-го погранполка о назначении на должности офицеров. Командиром сводного полка стал капитан Ройзман, комиссаром – старший политрук Леонов, агитатором – старший политрук Глазков, ответственным секретарем партбюро – младший политрук Валериан Гуляев, помначштаба полка – старший лейтенант Вальков, командиром второго батальона – старший лейтенант Березкин, командиром первой роты – младший лейтенант Яков Фрудгарт. Самого Давидича назначили ответсекретарем бюро ВЛКСМ полка. Других офицеров он не запомнил.

Итак, разделившись на две группы, полк пошел по двум тропам. Налегке они шли быстрее, но егеря все же нагнали их, и многие погибли, попав в засаду там, где тропы вновь соединялись. Когда передовые подразделения полка приблизились к развилке, егеря открыли пулеметный и автоматный огонь. Завязался бой. К вечеру командование полка организовало атаку, и едва стемнело, первый батальон отчаянным броском сбил ненцев с развилки. Те отошли вниз, и полк вслед за атакующим батальоном ночью вышел на Санчарский перевал, прихватив с собой оставшихся вьючных лошадей и раненых.

– На перевале, – говорит Виктор Николаевич, – мы встретились с батальоном или ротой 808-го полка, которая пришла сюда раньше и заняла оборону. В связи с тем, что оборона уже была организована, командование 25-го пoгранполка решило отойти на отдых и перегруппировку к Сухуми. 28 августа, задержавшись на сутки в Псху, мы двинулись по берегу реки Бзыбь на хутор Решевой и дальше, к перевалу Доу...

Давидич вспоминает, что по пути к Сухуми они встретили истребительный отряд сухумских рабочих (были на перевалах, оказывается, и такие) численностью до ста человек. В тот же день над колонной отходивших кружился истребитель И-16. Он сбросил вымпел и улетел, но вымпел найти не удалось, поэтому подразделения продолжали отход. За перевалом Доу колонну встретили несколько всадников, среди них был полковник Пияшев. Он приказал Ройзману построить полк и сообщил бойцам и командирам, что подразделение 808-го полка не удержало перевал и что, кроме них, а также 25-го погранполка, вблизи нет реальной силы, которая остановила бы немцев.