Читать онлайн «Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор». Страница 68

Екатерина, пока была жива, не собиралась уступать сыну и невестке ни толики своей власти. В отличие от своей предшественницы Елизаветы Петровны, быстро обрюзгшей и утратившей подвижность, Екатерина Алексеевна и в зрелых летах сохранила энергию и деятельный нрав. Она была не так красива, как предыдущая императрица, но с возрастом ее внешность стала более импозантной и выразительной. Современники отмечали, что римский профиль, розовые полные губы, хорошие зубы, белая кожа в сочетании с нежным румянцем и черными глазами делали Екатерину весьма привлекательной. Она выработала у себя величественную осанку и гордую императорскую поступь. Появившуюся с годами полноту императрица научилась умело скрывать специальным покроем широких платьев с пышными рукавами.

Екатерина была чужда тех излишеств, которыми так славилась Елизавета. Ела она всегда немного и почти ничего не пила. Она любила говядину с солеными огурцами, яблоки, вишню и кофе, который нередко варила себе сама. На придворных застольях, чтобы не смущать гостей своей трезвостью, императрица приказывала наливать ей в бокал красной смородиновой воды, поэтому у многих иностранных послов складывалось впечатление, что она любит вино.

Екатерина почти никогда не ужинала и рано ложилась спать. Вставала она также рано и сама затапливала себе камин в холодное время года. В шесть часов утра она полоскала рот теплой водой и обтирала лицо кусочками льда, приготовленными прислугой, потом у себя в кабинете пила кофе с двумя гренками и приступала к работе с документами. В 9 часов утра к ней являлись сановники с докладами. Рассмотрев важные вопросы, Екатерина переходила в особую комнату, где куаферы-парикмахеры делали ей повседневную прическу. В это время она беседовала со своими приближенными.

После обеда императрица обычно прогуливалась или занималась рукоделием и домашним ремеслом: резала по кости, вышивала на пяльцах, шила, вязала на спицах шерстяные одеяла или фуфайки для домашних. В это время какая-нибудь из фрейлин читала ей книгу.

В 6 часов вечера во дворце часто устраивали приемы с музыкой и танцами, но, в отличие от Елизаветы, Екатерина никогда не веселилась до утра. В 10 часов вечера, оставив придворную молодежь развлекаться дальше, императрица удалялась в свои покои, чтобы к 11 часам уже заснуть.

Бывший статс-секретарь императрицы и президент коммерц-коллегии, а по совместительству придворный поэт Гавриил Романович Державин сравнивал государыню с легендарной «богоподобной» Фелицей — царевной Киргиз-Кайсакской орды. В своем стихотворении «Фелица» он дает идеализированное описание ее образа жизни и поведения:

Екатерина ревностно относилась к своим обязанностям государыни и активно занималась вопросами внешней и внутренней политики. При ней Россия много и успешно воевала, расширяя свои территории на юге и западе и укрепляя свой международный авторитет. Екатерина желала слыть в Европе просвещенной правительницей. Она переписывалась с французским философом Вольтером, материально поддерживала другого французского мыслителя — Дидро (у него она купила за 15 тысяч ливров его личную библиотеку, но оставила книги в распоряжении Дидро, назначив его хранителем книжного собрания с жалованием в 1000 франков в год, которое было выдано философу на 50 лет вперед), читала сочинения европейских просветителей и была сторонницей их идей разумного устройства общества. В то же время Екатерина много общалась с другими монархами Европы. Она неоднократно встречалась с королем Пруссии Фридрихом II и австрийским императором Иосифом II. Последнего она поразила, встретив его в Могилеве в 1780 году в платье, расшитом 4200 жемчужинами. Во время французской буржуазной революции 1789 года Екатерина решительно поддержала королевскую власть и обратилась к другим монархам с призывом «освободить Францию от разбойников и восстановить монархию». При ее дворе в Петербурге нашли приют и щедрую материальную поддержку многие французские аристократы, бежавшие из революционного Парижа.

Екатерина пыталась, не разрушая самодержавной монархии, усовершенствовать Российскую империю, приблизив ее административное и гражданское устройство к передовым европейским образцам. Ее затеи с «либеральными» реформами и Уложенной комиссией, которая должна была навести порядок в законодательстве, закончились неудачей, но она смогла расширить права и возможности дворянства и городского населения. Дворянство при ней стало почти свободным сословием. Екатерина вместе с президентом Академии художеств и директором Сухопутного шляхетского корпуса И. И. Бецким занималась созданием системы образования и воспитания. В Петербурге и Москве был открыт ряд учебновоспитательных учреждений для мальчиков и девочек, в том числе Смольный и Екатерининский институты благородных девиц. Создавались воспитательные дома для сирот 5–6 лет, подкидышей и «несчастнорожденных» детей из неблагополучных, как мы сейчас сказали бы, семей. Система Бецкого-Екатерины должна была формировать новое поколение молодых людей, преданных государству и самодержавной власти и не склонных к «вредным умствованиям» в духе французской революции.

Екатерина вообще высоко ценила преданных людей. Сама она сохраняла верность своим друзьям и тем, кому была чем-либо обязана. К ним она была доброжелательна и снисходительна и никогда не оставляла в беде, проявляя интерес к их личным делам и проблемам. Эта черта характера послужила основой создания в обществе мифа о милосердной и человеколюбивой «матушке императрице», которым обольщались многие, хотя доброта и снисходительность Екатерины имели довольно четкие границы.

Историк А. Б. Каменский в своей книге «Под сению Екатерины…» поместил рассказ о 20-летней купеческой дочери из провинциального городка Вельска, Анне Боковиковой, которая, наслушавшись и начитавшись в газетах историй о необыкновенных душевных качествах императрицы, решила любым способом добиться у нее аудиенции, чтобы лично выразить свое восхищение. В 1786 году девушка прислала Екатерине письмо с просьбой вызвать ее в столицу, так как она может сообщить государыне страшную тайну. Уже в Петербурге открылось, что никакой тайны нет, это всего лишь предлог для встречи с государыней. Боковикову до царицы не допустили, а отправили домой, посоветовав жить тихо.