Читать онлайн «Рюриковичи. Собиратели Земли Русской». Страница 75

Симеон Иванович Гордый (1317–1353)

Иван Калита за время своего княжения успел обидеть и встревожить всех основных князей Северо-Востока Руси. Он ведь купил ярлыки на Ростовское, Углицкое, Дмитровское, Галицкое, Белозерское княжества, разорил Тверь, добился казни тверских князей, постоянно требовал с Новгорода все новых выплат.

Он пытался отобрать у суздальского князя Нижний Новгород, взять в плен ярославского князя, переманивал на свои земли как бояр, так и простых людей.

Теперь все князья Северо-Востока Руси не хотели и боялись его наследника, Симеона Ивановича. Сразу после смерти Ивана Калиты все основные русские князья выехали в Орду, к Узбек-хану. Они просили дать ярлык на великое княжение Владимирское старшему из князей по лествичному праву Константину Васильевичу Суздальскому.

Хан размышлял долго, несколько месяцев. Наконец он выдал ярлык Симеону и заявил: «Вси князи Русский под руце его даны». Симеон заключил с братьями договор «бысть им за один до живота и безобидно владеть каждому своим». В указанной грамоте Симеон Гордый величается великим князем всея Руси.

Иван Калита женил Симеона на дочери Гедиминоса, Айгусте (в крещении Анастасии).

У них была дочь Василиса — с 1349 года жена князя М. В. Кашинского.

А вот сыновья долго не жили: Василий (1336–1337) и Константин (1340–1340).

После смерти Айгусты в 1345 году Симеон женится на дочери дорогобужско-вяземского князя Федора Святославича Евдокие. Брак не продолжался и года: Симеон отослал жену обратно к отцу, то есть фактически разъехался и развелся. Причину этого никто не знает до сих пор.

Во втором браке, за удельным князем Федором Константиновичем Красным (Большим) Фоминским, Евдокия родила четверых сыновей: Михаила Крюка, Ивана Собаку, Бориса Вепря, Ивана Уду, став родоначальницей линии Фоминских князей.

Новый брак Симеона митрополит Феогност долго отказывался освящать, но Симеон был настойчив и убедителен: нет наследника!

Дочь Александра Михайловича Тверского Мария родила еще четверых детей… Даниил (1347 —?) и Михаил (1348–1348) умерли младенцами. Последние два сына, Иван (1349–1353) и Симеон (1351–1353), умерли одновременно с отцом во время «моровой язвы», то есть эпидемии чумы. Тогда же умерли митрополит Феогност и младший брат князя, Андрей Иванович Серпуховской.

Великий князь Симеон Гордый умирал, когда у него уже не осталось ни одного живого сына. Жена Мария была беременна… И князь в отчаянной надежде завещал все жене — может, власть все же перейдет к сыну? Который родится уже после него?!

Князь звенигородский до 1354-го, князь московский и великий князь владимирский в 1353–1359 годах, князь новгородский в 1355–1359 годах. «Красный» — явно от слова «Красивый»… Странно, что запомнилось именно это прозвище, а не другие — «Милостивый» и «Кроткий».

От первой жены, Феодосии, дочери брянского князя Дмитрия, детей не было. Княгиня умерла в 1342 году, и в княжеский терем с 1345-го вошла великая княгиня Александра Ивановна. Она пережила мужа, умерла в 1364 году. И родила сыновей, один из которых — Дмитрий Иванович Донской, а второй — ставший звенигородским князем, никому не известный Иван Иванович Малый.

Как видно, Рюриковичи в эту пору уже совершенно свободно вступают в браки с другими Рюриковичами — ветви рода окончательно отдалились.

Начиная говорить о Дмитрии I Ивановиче Донском (1350–1389), великом князе московском с 1359 года и владимирском с 13бЗ-го, мы вступаем в другую эпоху. Не говоря ни о чем другом, ускоряется само течение истории. За время правления каждого князя происходит так много событий, что порой пишутся книги о каждых нескольких годах правления. Или особо пишутся о таких событиях, как Куликовская битва.

Конечно, я и пытаться не буду подробно описывать течение истории Московии за три столетия… Для этого потребуется несколько томов и талант нового Соловьева или Ключевского.

Поэтому дальше я буду писать так: буду показывать семейные связи и детей каждого правителя, чтобы было понятно, как развивалась и куда шла династия.

И буду говорить о самых мифологичных, самых превратно описанных событиях — чтобы читателю было понятнее, о чем вообще идет речь.

Та же Куликовская битва… Мне уже пришлось показать, что была это вовсе не героическая сеча за освобождение Руси от злых татар, а одно из сражений подданных Золотой Орды за воцарение того или другого хана.

Упоминалось и то, что Тохтамыш, в силу особенностей своего ума, своеобразно отблагодарил всех, кто сажал его на престол.

И в Российской империи, и в СССР историю писали так, что получалось: Мамай и Тохтамыш — одно и то же. Тогда и нашествие Тохтамыша выглядело вполне логично — эдакий мститель за Мамая. А было ведь совершенно не так…

Начать стоит с того, что Тохтамыш семь раз пытался захватить власть в Золотой Орде, и никак не мог. Всякий раз Тимур-Тамерлан давал ему новое войско, Тохтамыш клал его на подступах к Сараю и бежал обратно, к Тимуру.

Победа над Мамаем обеспечивала и победу Тохтамыша… Психически вменяемый владыка осыпал бы милостями вассала, который ему так помог, и не забыл бы Тимура, которому обязан еще больше.

Но Тохтамыш отличался большим своеобразием ума. Для начала он пришел к выводу, что Москву надо обуздать. А то вон Мамая победила.

Тохтамыш велел грабить русских купцов и захватывать их суда на Волге, а сам в 1382 году с войском двинулся на Москву. Не иначе, уголовная «слава» Батыги Джучиевича вела его!

На Руси не ожидали ничего подобного… Ведь не было никаких оснований, никаких причин. Князья были лояльны к Тохтамышу!

Нижегородский князь Дмитрий Константинович послал к Тохтамышу своих сыновей Семена и Василия — в помощь! Олег, князь рязанский, указал своему сюзерену броды на Оке. Тверской князь Михаил Александрович прислал к Тохтамышу посла с заявлением о покорности.

В самой же Москве нарастала паника: никто не готовился к войне, она грянула внезапно и необъяснимо. Митрополит Киприан уехал в Тверь. Дмитрий Иванович, конечно, был очень храбрый, но уехал в Кострому, а второй человек в государстве, внук Ивана Калиты и сын Андрея Ивановича, князь серпуховской и боровский, Владимир Андреевич Храбрый, уехал в Волок Ламский.

Москва оставалась почти беспомощной. Лишившись авторитетного начальства, москвичи разбились на две «партии». Одни хотели сопротивляться, другие — бежать из города.