Читать онлайн «Император Николай II. Тайны Российского Императорского двора (сборник)». Страница 64

Главное свое внимание адмирал Эссен обратил на Минный флот, образовав две минные дивизии, отряд заградителей[369] и подводного плавания.

Первая минная дивизия, имевшая в своем составе 4 1/2 дивизиона лучших в то время миноносцев, базировалась на Порт Императора Александра III (Либава)[370], использовав для этой цели начатый постройкой бассейн, доки, мастерские и казармы. 2-я минная дивизия состояла из 4-х дивизионов и базировалась на Свеаборгский порт, имея задачей, главным образом, обслуживание и изучение шхер.

Обе дивизии были, насколько это было возможно, в блестящем состоянии, имея во главе выдающихся начальников, лихой личный состав и из года в год лучше налаживающееся снабжение и снаряжение. В особенности выделялась 1-я дивизия, во главе которой стоял особо талантливый начальник контр-адмирал светлейший князь Ливен[371], пользовавшийся во всем флоте популярностью, а в своей дивизии общим уважением и любовью подчиненных.

Сам лихой моряк, князь легко прививал эти необходимые качества своим подчиненным, и при нем 1-я минная дивизия имела своим девизом «вперед», что и было выгравировано сигнальным флагом на дивизионном жетоне.

Урок Японской войны не прошел для русского флота даром, и весь личный состав горел желанием исправить ошибки и не повторить их в будущем. Все, начиная от неутомимого адмирала Эссена, вкладывали массу энергии, терпеливо приобретая опыт, относясь снисходительно к ошибкам и подавая пример сослуживцам и подчиненным.

Миноносец «Амурец» я принял в Риге, где он стоял в капитальном ремонте в составе полудивизиона 1-й дивизии. В короткое время, ознакомившись подробно с порядками в дивизии и с ее духом, я легко забыл уход из Гвардейского экипажа, найдя на новом месте не менее дружную и сплоченную воинскую семью.

В это время город Рига, между прочим, один из красивейших городов в России, переживал еще радость по случаю бывшего летом посещения ее Государем. Жители города приняли меня исключительно ласково и в короткое время я познакомился с русским обществом. Ремонт миноносцев велся заводом «Ланге и сын» с помощью судовых команд интенсивно, и к началу июня месяца миноносцы уже вступили в строй дивизии.

Действующий флот состоял из крейсера «Рюрик», построенного после войны в Англии, на котором держал флаг командующий флотом, одной бригады линейных кораблей, одной бригады крейсеров, двух минных дивизий, одной бригады подводных лодок, одной бригады заградителей и учебных отрядов: Артиллерийского, Минного и Водолазного, а также несколько учебных кораблей, как для корабельных гардемарин, так и для унтер-офицеров.

Сбор всего флота производился на Ревельском рейде, где происходили все артиллерийские стрельбы, ведшиеся беспрерывно по строго выработанной программе. Ежемесячно производились маневры всего флота. Государь неотступно следил за работой во флоте, делая ежегодно смотры новобранцам, посещая эскадры и отдельные суда, присутствуя на смотровых стрельбах флота и знакомясь близко с успехами во время ежегодного плавания в шхерах или в заграничных водах, когда яхту конвоировали эскадренные миноносцы.

Зоркий взгляд Государя ничего не упускал, и начальникам зачастую приходилось давать самые обстоятельные разъяснения даже в мелочах.

Это было время настоящего воскресения русского флота, его полного обновления и возрождения, чему флот всецело обязан Своему Державному Шефу, относившемуся к нему с особой заботой и любовью. При своей колоссальной памяти Государь знал весь личный состав флота и легко мог делать выбор начальствующих лиц, не руководясь только докладами начальства.

Морское министерство было вручено достойнейшему адмиралу Григоровичу, который, если и имел недостатки, как строевой начальник[372], был на исключительной высоте в должности министра. В помощь ему был придан Морской Генеральный Штаб[373], вновь созданный и во главе которого был поставлен светлейший князь Ливен, ушедший, к сожалению, из дивизии.

Весь флот плавал беспрерывно, сохраняя всегда весь свой личный состав, становясь лишь на зимние месяцы, когда море замерзало, в резерв.

Офицеры по окончании корпуса поступали на имевшиеся вакансии на корабли и плавали на них годами, составляя с ними нечто целое, неразрывное. Сверхсрочно служащие дали прекрасный состав судовым командам, сохраняя боеспособность кораблей беспрерывно. Школы для подготовки специалистов были поставлены образцово и дали флоту прекрасный материал. Одновременно были предъявлены требования судостроительным заводам[374], начавшим расширять свою мощность для выполнения новой судостроительной программы, предусматривавшей создание мощного флота в кратчайший срок[375].

Бывшие ранее 20 флотских экипажей были расформированы, и создано было всего два экипажа, кроме Гвардейского в Балтийском флоте, как базы для судовых команд и где должны были начать свое первое образование и воспитание новобранцы.

Поздно осенью, в конце октября, вернулась дивизия в свою базу, продолжая выходы в море для всевозможных учений, когда я получил приказание сформировать отряд новобранцев и подготовиться для приема их в количестве не менее 2000 человек.

Оставаясь командиром миноносца, выходя на нем в море, мне пришлось, приняв от порта пустые здания казарм, произвести полную организацию, чтобы поступающие новобранцы могли бы найти пищу, обмундирование, свою койку и правильное обучение. Необходимый для этого личный состав офицеров, учителей и чинов для хозяйственных надобностей мне дали миноносцы дивизии.

Обучение новобранцев и их воспитание начиналось обычно в ноябре месяце и продолжалось до марта, когда после целого ряда смотров начальников различных степеней отряд отбывал в Царское Село на Высочайший смотр.

Последнее было единственной наградой всему персоналу отряда, несшему зимой всю тяжесть усиленных занятий, в то время как их сослуживцы наоборот отдыхали на миноносцах, находящихся в резерве.

Каково же было мое удивление, когда в первый же год моего командования отрядом новобранцев я получил от своего ближайшего начальника предупреждение, что командующий флотом надеется добиться отмены ежегодных Высочайших смотров, как абсолютно бесцельных и отнимающих только время и оттягивающих время поступления молодых матросов на суда.

В первое же свое дежурство[376], которые я продолжал нести ежемесячно, приезжая для этой цели в Петербург, после обеда я доложил Его Величеству то глубокое впечатление грусти, которое произвело на личный состав отряда известие о предстоящей отмене смотров. «Кто Вам это сообщил?» — спросил взволнованно Государь. Не желая подводить своего начальника, я доложил Его Величеству, что во флоте идет упорный слух о таковой отмене ввиду ходатайства об этом начальствующих лиц. «Ну уж, наверно, не адмирал Эссен будет просить Меня об этом, — сказал Государь. — Передайте всем чинам отряда, что смотры будут обязательно и никто не сможет уговорить Меня их отменить».