Читать онлайн «Испанский дневник». Страница 123

До недавнего времени мадридская партийная организация делилась на двенадцать районов и имела двенадцать районных комитетов. После начала непосредственно обороны Мадрида два райкома, Карабанчеля и Сеговийского моста, перешли в подполье – их территорию захватили фашисты. Остальные десять районов соединились в четыре сектора. Сделать это пришлось потому, что большинство коммунистов ушло в армию, В самые критические дни, седьмого – десятого ноября, во всем городе Мадриде осталось не больше двухсот членов партии – все остальные дрались на баррикадах и в окопах. Лучшие люди, пролетарии, интеллигенты, сложили свои головы, оберегая республиканскую столицу. И тогда же на смену павшим в партию потекли тысячи новых соратников.

Секторный комитет имеет комиссии – организационную, профсоюзную, пропагандистскую, женскую и массовую, которая занимается работой с домовыми комитетами, эвакуацией и продовольственными делами. При каждой комиссии регулярно собирается партийный актив. Раз в неделю происходит общесекторное открытое партийное собрание. По этой же системе работает Мадридский комитет партии. Только вместо комиссий он имеет отделы и общегородское собрание созывает два раза в месяц.

Легко понять тему работы, гораздо труднее представить себе и ощутить ее содержание. Чего только не испытали за это время мадридские коммунисты! От первых добровольческих отрядов рабочей милиции до первой дивизии регулярной армии – всюду и везде большевики Мадрида были в первых рядах, учась бороться и уча других. Из простых, иногда малограмотных пролетариев, впервые взявших в руки оружие, они стали уверенными в себе, квалифицированными бойцами, командирами и комиссарами, артиллеристами, кавалеристами, танкистами и стратегами. Они показали себя как организаторы промышленности, как защитники и строители культуры, как бескорыстные друзья народа, готовые отдать все за дело свободы и независимости.

Но главная заслуга испанских коммунистов, и особенно мадридского актива, в том, что они с огромной выдержкой и настойчивостью боролись за сохранность и целостность Народного фронта, за объединение и сотрудничество всех антифашистских сил. Они показали, что могут искренне и успешно работать с анархистами, социалистами, республиканцами, и, сцементировав этот союз, доказали свою добрую волю в подлинной преданности народу!

Как ни стремились враги расколоть антифашистское единство, как ни старались троцкисты опорочить его, идея Народного фронта оправдалась и полностью подтвердила себя как единственно правильная, единственно разумная. В этом большая заслуга испанских большевиков, их энтузиазма и хладнокровия. В ответ людям, скептически настроенным, смотревшим на испанскую Компартию свысока, как на молодую, малопросвещенную и малоопытную, испанские коммунисты показали, как может себя проявить в любой стране в большой народной борьбе партия революционного марксизма.

Новое оживление. Фашисты наступают со стороны Гвадалахары. Но не в этом только дело. Здесь обнаружены итальянские войска. Дивизия чернорубашечников. Взяты в плен сержант и несколько солдат этой дивизии. Пленные на допросе показали, что их дивизия двадцать второго февраля высадилась в Кадиксе, откуда была направлена на гвадалахарский фронт.

Это уже вторая дивизия регулярных итальянских войск, прибывшая в Испанию.

Наступление как будто очень серьезное. Войска противника отлично моторизованы и механизированы. У республиканцев на Гвадалахаре не стояло почти никаких боеспособных частей. Одним ударом мятежники вернули себе деревни Алыара и Мирабуэна, которые они потеряли в январе. Фашисты приближаются к Бриуэге. Они развивают дополнительный удар на Сифуэнтес.

Появилась в большом количестве и авиация мятежников, но плохая погода мешает ей действовать.

В Валенсии большая паника, тамошние стратеги считают, что теперь Мадриду не устоять. Да и здесь немалое смущение. Части очень устали после Харамы, растрепаны, измучены, им был давно обещан отдых.

Все это до крайности просто. Три пленных итальянских солдата стоят перед нами в своей обычной итальянской форме, в какой они ходили у себя на родине и в Абиссинии, со всеми нашивками и значками! В ответ на простые вопросы они дают простые ответы.

Их отправили в Испанию почти прямо из Абиссинии. Один получил месяц отпуска в Италию, другие – по два месяца. Перед отъездом, в конце января, дивизия собралась в военной казарме в Авелине, и здесь к кадровым армейским батальонам присоединились батальоны запасных из фашистской дивизии. Этих запасных итальянские власти собрали тоже очень просто – установили разверстку на людей по округам и районам страны. Местные комитеты фашистской партии разрешили мобилизованным откупаться определенной суммой денег, В результате этого на новую колониальную войну отправилась публика победнее, так, как принято всегда. Две дивизии, которые отправились в Испанию, сохранили свои штабы и командный состав те же, что имели в Абиссинии. Этим дивизиям дали только новые названия: дивизию имени двадцать первого апреля переименовали в дивизию «Отважная», вторую дивизию – в «Черные крылья». Батальоны получили номера – 751, 530, 636, 638, 730 и т. д. Артиллерия, танкетки и прочее хозяйство тоже сохранили свой прежний, из Абиссинии, персонал. Дивизии взяли с собой в Испанию свои итальянские знамена. Излишне говорить, что во главе итальянского войска в Испанию прибыл итальянский генерал. Зовут его Цоппи, – весьма хитрая персона, бывший главный инспектор пехоты.

Я забыл только спросить, не тот же ли пароход «Ломбардия», на котором итальянские дивизии поплыли в Кадикс, не тот же ли возил их в Абиссинию.

Плыли, как рассказывают солдаты, совершенно открыто. По дороге встречали пароходы. Ехать на новую войну было не сладко… Хотя пленные часто любят поплакаться, но тут можно им поверить, можно понять, каково было и сельскому парикмахеру Паскуале Сперанца, и каменщику Марроне, после того как они спасли свою шкуру в Восточной Африке, опять подставлять ее под пули в Кастилии. А Марио Стопини – тот прямо хотел броситься с парохода в море. Мы ему тоже верим.

Я спрашиваю у пленного итальянского солдата, какая разница между войной в Абиссинии и в Испании, и он отвечает очень серьезно, очень просто:

– Климат здесь куда лучше. Зато еда, пожалуй, похуже. Наши офицеры воруют здесь кормовые деньги больше, чем в Африке.

– А кроме климата, есть какая-нибудь разница между абиссинским и испанским походом Муссолини?

Солдаты долго, с усилием думают. Нет, они не могут найти разницы.