Читать онлайн «Жизнь и приключения Андрея Болотова. Описанные самим им для своих потомков». Страница 176

СТОЯНИЕ ПРИ ТОРУНЕ

Письмо 56-е

Любезный приятель! Сколько терпели мы трудов и беспокойства при окончании последнего нашего похода, столько обрадовались мы, получив, против всякого чаяния и власно, как в награждение за наши труды, весьма прекрасные квартиры. Идучи выше упомянутыми худыми и самыми бедными местами, и заключая предварительно, что нам в таких же скверных и бедных жилищах и на квартирах стоять доведется, досадовали мы уже неведомо как, что мы в надежде своей — стоять на хороших прусских квартирах — столь сильно обманулись, и что на славный Кёнигсберг, составляющий столь уже давно наиглавнейшую цель наших желаний, нам и посмотреть не удалось; а посему легко можно всякому заключить, сколь радость наша была велика, когда мы, против всякого нашего чаяния, увидели себя в наипрекраснейших и таких квартирах, которые все наше чаяние с ожиданием превосходили. Однако надобно и то сказать, что не всему нашему полку удалось пользоваться сим счастием, а почти одним только нашим гренадерским ротам; ибо как самому штабу нашему назначено было стоять в самом городе Торуне и его форштатах, то гренадерские роты, яко первейшие в полку, и расположены были в наиближайшем к городу деревне, а деревня сия и случилась самая лучшая и особливого рода; она называлась Гурске, отстояла от города не более как верст пяти и принадлежала к так называемым жулавам; и как она достойна особливого замечания, то и упомяну я о ней несколько подробнее.

Жулавами как около Данцига, Эльбинга, Мариенбурга, так и тут называются все те селения, которые поселены на низменных, подле самой реки Вислы и ее разных рукавов лежащих местах. Известное то дело, что мимо Торуня протекает взявшаяся из самой внутренности Польши превеликая и широкая река Висла, простирающая течение свое от сего города мимо Кульма, Грауденца, а потом, разделясь на два рукава, впадающая при Данциге в море. Сия река имела, инде по обеим сторонам, а инде по одной, обыкновенные низменные и поемные места, простирающиеся от воды до следующих, затем возвышенных и гористых берегов, на неравное расстояние, где версты на две, где больше, а инде меньше. Сии низменные места в древности понимаемы были обыкновенною половодную из реки водою и, от наносимого и остающегося на них ила, имели время так утучниться, что они сделались наиплодороднейшими, но долгое время лежали они в праздности и производили только одну траву; но со временем наконец, по какому-то случаю, вздумалось некоторым выходцам из нидерландских и голландских пределов поселиться на сих местах и отнять их, так сказать, насильно от наглости наводнений и заставить производить наилучшее хлебородие.

Они произвели сие чрез сделание подле самого берега реки и вдоль всего оного беспрерывном, преогромном и претолстой плотины, усаженной ветлами или лозами, столь высокой, чтобы никакая полая вода, и как бы она в реке ни возвышалась, не могла достигать до самого верха оной и переливаться через оную; а такие ж плотины поделали они по обеим сторонам и всех впадающих с боку в Вислу маленьких речек. И как чрез то все помянутые поемные места сделались от наводнения реки безопасными, то и поселились они на них совсем отменным образом и такими деревнями, каких я нигде в других местах не видывал, а именно:

Каждая деревня простиралась на несколько верст в длину, хотя и не содержала в себе знатного количества дворов, потому что каждый двор от двора был сажен на полтораста, а иногда еще и больше расстоянием. Сии промежутки заняты были их садами и полями, ибо каждый крестьянине имел всю свою землю вокруг своего двора и жил, власно, как особняком. Все пашни его и сады обрыты были множеством рвов и каналов; и как им и пахать их и унаваживать было близко, то и производили они такое хлебородие, которому чудиться было должно.

Что ж касается до самого здания дворов их, то и оное было совсем отменного рода. Все крестьянское строение помещается у них в одну длинную связь и под одну кровлю, и потому с первого вида в такой деревне кажутся они не дворами крестьянскими, а превеликими корчмами, разбросанными по разным местам, или, так, например, как нашими большими ригами и молотильными сараями. На одном конце сих зданий; находилось самое жилье хозяина. Оно составлено было обыкновенно из трех белых комнат: одна из них составляла большую и чисто прибранную горницу, освещенную тремя или четырьмя красными большими окошками и согреваемую порядочно кафленою или кирпичною печью; другие два покоя были с боку, и меньше, а один из них служил либо спальнею хозяину, либо кладовою, а в другом, и ближе к печи находящемся, жили его работники и работницы. Пред комнатами сими были просторные сени с находящеюся посредине их отгородкою для очага и кухни; а оттуда же топятся и обе печи, в покоях находящиеся. Впрочем, было из сеней сих три выхода: один на переднее крыльцо, другой — на другую сторону, в сады его и огороды, а третий — прямо в его конюшню, которая примыкала вплоть к его сеням, и где на стойлах стояли не только его лошади, но и коровы в наилучшем порядке. За сею конюшнею следовали другие хлевы и покои, для овец и другого мелкого скота, а за сими просторное отделение — для становления его повозок и поклажи, всякой сбруи, а далее засим амбары хлебные, а наконец, замыкало просторное отделение, назначенное для складки немолоченного хлеба, которое вкупе служило ему и вместо молотильного сарая, ибо тут, обыкновенно, они хлеб в нем складывают и молотят. Все сии разные отделения были одинаковой вышины и все покрыты одною и порядочною кровлею; и как в таковой длинной и иногда сажен в двадцать и более в длину простирающейся связи, можно крестьянину тамошнему уместиться со всеми своими нуждами, то и нет у них, по большей части, кроме сей связи никаких иных зданий под особливыми кровлями, и весь его двор состоит в единой сей связи.

Со всем тем живут они весьма богато и в таком изобилии, в каком у нас не живут иные бедные дворяне. Жилые комнаты прибраны у них чисто и даже до того, что у многих есть часы стенные; стулья же и порядочные столы и шкафы везде находились. Платье носят хотя крестьянское, но чистое, порядочно сшитое и хорошее, а особливо женщины. Едят также всегда хорошо, и что удивительнее всего, самый хлеб едят почти все пеклеванный. Скота имеют довольно и притом весьма хорошего, а сады наполнены у них вишнями, яблоками и другими плодоносными деревьями и в превеликом множестве. Словом, они живут в превеликом изобилии и многие из них, а особливо в настоящих жулавах, ближе к Данцигу, имеют великие и до нескольких тысяч простирающиеся достатки и играют там важные роли.

Такового-то рода была та деревня, в которой назначено было иметь нам наши вешние кантонир-квартиры. Она была хотя наибеднейшая из всех жулавских, однако и тут не могли мы довольно налюбоваться житьем-бытьем наших хозяев. Но как все полки расположены были тогда вдоль по реке Висле и очень тесно, то стояли и мы иногда несколько тесненько, и один только мой капитан получил особый двор; а впрочем, мы, офицеры, должны были стоять по два и по три человека вместе, а солдаты по целому капральству на одной квартире. По самому сему обстоятельству принужден был и я тогда стоять не один, а с другими подпоручиками нашей роты, а именно с г. Головачовым и г. Бачмановым, из которых первый назывался Матвеем Васильевичем и был человек очень постоянный, добрый и мною всегда любимый и мне хороший приятель; а второй — Макаром Ивановичем, и был также человек добрый и простодушный; но, будучи новогородским помещиком, во многих вещах весьма смешной и курьезный.