Читать онлайн «Уго Чавес. Одинокий революционер». Страница 152

Чавесу надо торопиться. Недавний переворот в Гондурасе показал, что стратегия «медийного терроризма» прошла успешную обкатку. Западные массмедиа представляют свергнутого президента Мануэля Селайю «изменником своего класса», «марионеткой Чавеса», «авантюристом», «убийцей», «мстительным и лживым политиком, переметнувшимся к популистам для сохранения власти».

Новые попытки применения полученного в Гондурасе «медийно-террористического» опыта не за горами. Вовсе не обязательно, что это произойдёт в Венесуэле и следующей жертвой станет Чавес. Он сидит прочно в хорошо обжитом президентском кресле. Но, с точки зрения Вашингтона, в Латинской Америке сейчас явный переизбыток «чрезмерно самостоятельных» лидеров. Поэтому каждый из них может стать мишенью.

Изображения Чавеса в Венесуэле можно встретить повсюду, в самых неожиданных местах. Даже в глухие уголки Амазонии, в индейские посёлки проникли вездесущие фотоплакаты с его изображением. Чавес для индейцев — это «большой вождь», который с уважением относится к их традициям, не гнушается их едой, всегда выполняет то, что обещал.

Чавесом переполнены сувенирные лавки. Туристы охотно раскупают чашки с его изображением в берете десантника или в красной гуайабере.[171] Пользуются спросом наручные часы с миниатюрным портретом президента. Популярны скульптурные композиции: Чавес и Симон Боливар, Чавес и Фидель Кастро, Чавес и Джордж Буш. Поражает разнообразие сюжетов на майках: вот Чавес, героически выглядывающий из танкового люка; вот он с факелом в руке в «роли» статуи Свободы; вот его портрет на «законном» месте Бенджамина Франклина на стодолларовой купюре.

К «чавесомании» подключились китайцы: из далёкой страны тысячами поступает в Венесуэлу и на континент говорящая пластиковая кукла «Чавесито» в красной рубашке и берете. Если нажать кнопочку, то кукла три раза подряд говорит фразу типа: «Я пришёл, чтобы сделать всё для свободы и равноправия венесуэльцев».

В октябре 2007 года печатными и электронными СМИ было распространено сообщение о том, что Уго Чавес записал CD со своими любимыми песнями из венесуэльского и мексиканского фольклора. Ажиотаж поднялся невероятный: всем хотелось получить этот CD. Помню, как безостановочно звонил телефон в корпункте: поступали заказы от коллег из Москвы. Потом выяснилось, что некая дама из министерства связи и информации подняла из архива выступления Чавеса по радио и телевидению за последние годы, выбрала из них «песенные кусочки» и, переписав их на диск, сделала подарок президенту в единственном экземпляре.[172]

Обвинения в разжигании собственного «культа личности» стали раздаваться в адрес Чавеса с 2000 года, после того как его противники в стране и за её пределами окончательно поняли: президент и в самом деле намерен идти по пути глубоких социально-политических и экономических преобразований, о чём заявлял в предвыборной программе. Нужно было дисквалифицировать Чавеса как лидера, подбросить клинических аргументов в пользу его смещения.

Всё началось с запуска в международные массмедиа тезиса о «психическом нездоровье» Чавеса. Его энергетическая мощь, уникальные ораторские способности и дар импровизации трактовались «специалистами-психиатрами» как «отклонение от нормы», «параноидальность», «шизофреничность». На этой почве возникли другие «концепции», якобы доказывающие «анормальность» Чавеса. К примеру, утверждение о том, что он — «нарциссист». О «психическом нездоровье» боливарианского лидера стали как по команде писать венесуэльские оппозиционные СМИ и американские публицисты, ангажированные на подобных «разоблачениях», — такие как Андрес Оппенгеймер или Карлос Альберто Монтанер.

Для придания научной достоверности тезису о «нарциссизме» Чавеса были привлечены видные психиатры (из рядов оппозиции, конечно), которые выдали «достоверные» медицинские заключения. Всё в классических традициях эпохи холодной войны, но в модернизированном виде, соответствующем требованиям информационных противоборств нашей эпохи. Многие СМИ Венесуэлы охотно воспроизвели опус врача-психиатра Ф. Дельгадо Сеньора о «нарциссизме» президента. Вот выдержка из него: «Этот персонаж представляется себе чрезвычайно важным, всегда выше всех прочих. Имеет большую потребность в ощущении признания, восхищения и уважения без каких-либо условий со стороны других и верит, что все обязаны относиться к нему с особым почтением… Он отрицает своё реальное качество (нарциссиста) и обожает свой весьма завышенный образ… Он мечтает об успехе, поклонении и неограниченной власти».

Выводы психиатра, естественно, соответствуют поставленной пропагандистской задаче: «С таким изобилием материала, который даёт нам президент, и с таким количеством публичных появлений наблюдение за его поведением позволяет утверждать без какого-либо опасения ошибиться, что он полностью соответствует тем критериям универсальной психиатрии, по которым идентифицируется личность с характеристикой нарциссиста, что является структурной основой для формирования культа личности».[173]

Как полагает Дельгадо Сеньор, эта угроза в приложении к Чавесу более чем реальна. Он, дескать, с подчёркнутым удовлетворением воспринимает проявления восхищения, восторги, слепого обожания, поощряет панегирики в свой адрес, даже если они исходят от детей и «закулисно организованы» ближайшим окружением, склонным к подхалимажу и раболепию.

Полемика о культе личности в Венесуэле идёт по нарастающей, подпитывается она не только оппозицией, но и встревоженными голосами из своих же боливарианских рядов. Не всем нравится стремление Чавеса единолично возглавлять процесс революционных преобразований в стране. Он, мол, слишком склонен к импровизациям, волюнтаризму, бывает нетерпимым к своим товарищам, нетактичным, не склонен к компромиссам. Политически грамотными партийцами «к месту» приводится письмо Ленина о недостатках Сталина и с выводом о необходимости перемещения его на менее ответственный пост. Намёк более чем очевиден. Не является ли Чавес и в самом деле «помехой» для революционного процесса в Венесуэле? Возникла даже концепция «чавизма без Чавеса», указывающая на целесообразность отстранения его от власти: если промедлить с этим, в боливарианском движении могут расцвести «эксцессы сталинизма».

Наиболее активные проповедники тезиса «чавизм без Чавеса» из левоцентристской партии «Podemos», долгое время входившей в Патриотический альянс, уже перешли в оппозицию. Другие, считает Чавес, дожидаются подходящего момента, чтобы выступить с открытым забралом. Не исключено, что они, подыгрывая оппозиции, исподтишка инициируют дискуссии об угрозе сталинизма и возникновения культа личности по сталинской модели в Венесуэле. Внешних предлогов для этого достаточно. В Каракасе и других городах на официальных учреждениях размещаются огромные плакаты с изображением президента. Издаются горы книг с целью «возведения лидера на пьедестал», предпринимаются попытки к увековечению «памятных мест», связанных с революционной деятельностью Чавеса. Так, на базе тюрьмы Яре запланировано создание музея в честь героев военного восстания 4 февраля. Предполагаемое название этого мемориального объекта — «Музей боливарианского революционного процесса».[174] Без продолжительных оваций не обходится ни одно мероприятие, в которых участвует президент, и нужно сказать, что это, как правило, не натужно-организованные, а спонтанные аплодисменты «чавистских масс».