Читать онлайн «Уго Чавес. Одинокий революционер». Страница 139

В последние годы Чавес старается чаще бывать со своими детьми, используя для этого при вечной нехватке времени служебные поездки по стране или зарубежные визиты. Общение с детьми во время перелётов через Тихий океан или Атлантику даёт Чавесу ощущение «семейного очага», снимает стрессы, отвлекает от постоянно возникающих проблем, конфликтов и критических ситуаций в стране и за её пределами.

Первые три года президентства Чавес использовал для полётов «Боинг-737», которому он из-за его старости, изношенности и жёстких кресел дал имя «Camastron», что можно перевести как «лежак, топчан». После нескольких аварийных ситуаций Чавес решил приобрести новый самолёт, остановив выбор на «Airbus 319-Corporate Jetliner». Контракт на постройку самолёта был заключён в сентябре 2000 года, поступил он в распоряжение Чавеса в первой половине 2002 года. Оппозиция воспользовалась этим для развёртывания шумной кампании по разоблачению «расточительности» президента. Газеты не жалели красок, расписывая роскошную экипировку самолёта, «характерную для сверхбогачей, считающих себя хозяевами мира»: «Личный салон президента с поскрипывающими кожей креслами, спальня с водяной кроватью, туалет с биде, джакузи; затем сектор для совещаний и зона для свиты, оборудованная по нормам, предъявляемым к бизнес-классу. Airbus снабжён новейшей аппаратурой связи, навигации и защиты, похожей на ту, которой обеспечен самолёт Air Force One, на котором летает президент США». Подписи под фотографиями: «Самолёт с удобствами 5-звёздочного отеля!»; «В оборудовании туалетов использовано золотое покрытие!»; «Наши госпитали не имеют даже медицинских пластырей, но в самолёте президента есть всё на случай любого ЧП!»[151]

Опровержение этой «небывалой роскоши» президентского самолёта появилось только через два года. В декабре 2004 года корреспондентка дружественной правительству газеты получила возможность досконально разобраться, где правда, а где ложь.[152] Она была включена в пресс-группу во время зарубежной поездки президента. На борту президентского самолёта она беседовала с членами экипажа и пассажирами. В первую очередь журналистка подчеркнула: «В самолёте нет ни джакузи, ни водяной кровати, ни золочёных кранов. Самая большая роскошь — это душ размером 1x1 метр, который закрывается дверцей из пластика, умывальник, зеркало, ватерклозет, типовой для самолёта этого класса. Всё оформлено под полированное дерево. На умывальнике слева — зубная щетка президента и тюбик с пастой в стеклянном стакане. Там же паста для бритья Gillette».

Внутренняя жизнь на борту самолёта была спартанской: никаких излишеств с едой и тем более возлияний (спиртные напитки при перелёте не подавались ни разу!). Еду приносили на пластиковых подносах. Никакого фарфора с «вензелями» президента! Развлечения обычные для коммерческих авиарейсов: кино (несколько раз показали китайские боевики) и эстрадная музыка (Рики Мартин, Алекс Убаго, группы «Ухо Ван Гога» и «Тамбор Урбано»).

В этом турне «из домашних» рядом с Чавесом была его дочь Роса Вирхиния и внук Мануэль, которым президент ежедневно мог уделить максимум 30–40 минут. В свиту входили министры, в том числе иностранных дел Али Родригес, президент PDV5A Рафаэль Рамирес, несколько военных, включая командующего ВВС генерала Роджера Кордеро. Занимались своим делом члены президентской пресс-группы, неутомимо стучала по клавишам лаптопа чилийская журналистка Марта Харнекер, лечили простудные заболевания пассажиров три кубинских врача, отдыхали сотрудники службы охраны.

Чавес спал по три-четыре часа, посвящая остальное время рабочим совещаниям под портретом Симона Боливара и изучению документов, подготовленных к визиту. С особым вниманием он отнёсся к последнему, «китайскому этапу» турне, который из-за внутриполитических проблем откладывался Чавесом несколько раз. Надо ли говорить, что после восьми подписанных соглашений с правительством Ху Цзиньтао все почувствовали облегчение. К тому же не повезло с погодой, холодный ветер, снег, Чавесу пришлось одеваться «по-русски» — в шапку, тёплое пальто, прикрывать горло шерстяным шарфом.

Когда президентский самолёт вернулся домой и приземлился в столичном аэропорту Майкетия, из его багажного отсека выгрузили только чемоданы с личными вещами. Корреспондентка подчеркнула: «Не было ни бамбуковой мебели, ни декоративных фарфоровых пагод, ни китайских ваз». Это ключевая фраза репортажа. Она напомнила об официальных визитах в Китай времён Четвёртой республики, когда подписывались соглашения «декоративного типа», а самолёт плотно загружался мебелью, фарфоровыми вазами и всем другим для украшения вилл и резиденций высших чиновников.

Почти через год после попытки апрельского переворота Чавес выдал замуж вторую дочь Росу Вирхинию. Её избранником был «боливарианский» предприниматель Педро Мануэль Прието, племянник Хосе Луиса Прието, бывшего одно время министром обороны. Брачную гражданскую церемонию провели 14 марта 2003 года в резиденции Ла Касона, церковную — в молельне дворца Мирафлорес. Приглашены на это событие были родственники и близкие друзья — около двухсот человек. Журналистов и телевидение не пригласили.

«Социальные хроникёры», которых Чавес принципиально игнорирует, сбивались с ног, чтобы как можно больше разведать о событии, но без особого успеха, если не считать «просочившейся» новости о том, что медовый месяц молодые проведут на Кубе. Впрочем, небольшую сенсацию журналисты получили: впервые во дворце Мирафлорес появилась Нанси Кольменарес, мать Росы Вирхинии. «Свадьба была слишком интимной» — такой вывод об этом событии сделали «социальные хроникёры».[153]

Возможно, это семейное событие явилось своего рода «посланием» противникам режима: как бы вы ни старались, как бы вы ни злобствовали и ни мешали, вы обречены на бесконечную череду поражений, а у нас, у Чавесов, всё идёт своим чередом. Смуглянка Роса Вирхиния, «негрита» («чернушка»), всегда занимала особое место в отцовском сердце Чавеса, и он признаёт это в своих интервью. В 1997 году Чавес вёл колонку комментария в еженедельнике «Расон» и иногда публиковал в нём письма, которые посылала ему Роса Вирхиния в тюрьму Яре.

Однако брачные узы Росы Вирхинии и Педро Мануэля оказались непрочными. Прошло два года, и они расстались, что огорчило отца Росы. По личному опыту Чавес хорошо знал, что такое семейная неприкаянность и неустроенность. Впрочем, вскоре у Росы появился novio (жених) — известный теле-журналист-боливарианец, профессор, специалист по международным вопросам Хорхе Арреаса.

Внешне Арреасу, типичного успешного представителя среднего класса, можно скорее отнести к оппозиционерам, borregos escuàlidos, чем к боливарианцам. Он находится в родстве (двоюродные братья) с непримиримым врагом Чавеса Альберто Федерико Равеллем — директором телеканала Глобовисьон. Арреасу легко принять за европейца из средиземноморской страны: он светлокож, хорошо сложен, волосы его коротко, по-военному, подстрижены, хотя в вооружённых силах Хорхе никогда не служил. В рядах оппозиции его воспринимают как «социального перебежчика», нередко, не без иронии, относят к bolivarianos cool, «крутым боливарианцам». Таких «перебежчиков», поддерживающих Чавеса, в Венесуэле всё больше и, разумеется, пропагандистский эффект от noviazgo Росы и Хорхе в пользу «режима» огромен, хотя боливарианские СМИ из уважения к личной жизни Чавеса и членов его семьи эту тему никогда не поднимают.