Читать онлайн «Тайны погибших кораблей (От Императрицы Марии до Курска)». Страница 80

Это был прекрасный корабль, и за него стоило бороться. Он нужен был флоту, нашему народу... Хотя шестьсот тридцать жизней - это слишком дорогая плата за любой, пусть самый наисовершеннейший корабль.

Бывший командир 6-и батареи линкора "Новороссийск" капитан 1-го ранга запаса О.П. Бар-Бирюков:

- Заявления итальянской печати о нашей технической отсталости, о том, что мы не смогли освоить слишком сложную для себя иностранную технику, рассчитаны лишь на собственную публику, не осведомленную о том, что советские моряки приняли совершенно незнакомый им корабль практически без чертежей, без эксплуатационной документации, приняли в чужом порту и уже через несколько дней вывели его в море, совершили дальний переход из Средиземного в Черное, из Волоны - в Севастополь.

За полтора года линкор был введен в строй боевых кораблей Черноморского флота. Это значит, что он мог не только развивать любые ходы и маневрировать, но и вести огонь на поражение любых целей.

Итальянский журнал лицемерно ужасается по поводу того, что трагедия, повлекшая столь большие жертвы, произошла в гавани, вблизи берега. Но при этом журнал умалчивает, что именно в итальянском порту Таранто точно так же, как "Новороссийск", в 1915 году перевернулся и затонул линкор "Леонардо да Винчи", унеся с собой 218 человек. Точно так же в той же гавани погиб в 1940 году итальянский линкор "Кавур", однотипный с "Новороссийском". И если говорить о техническом авантюризме, то надо иметь в виду конструкторов итальянских линкоров, которые живучесть линкоров этого типа приносили в жертву другим боевым качествам.

Капитан 1-го ранга в отставке В.И. Ходов:

- На линкоре "Новороссийск" был отличный экипаж, костяк которого составляли коммунисты, офицеры-фронтовики. Как и в экипажах других кораблей нашего флота, на "Новороссийске" служили представители почти всех республик Союза. Взять хотя бы командование корабля. Командир Кухта - украинец, старпом Хуршудов - армянин, помощник Сербулов - молдаванин, инженер-механик Резников - русский...

"Новороссийцы" гордились своим кораблем. Наши гребцы всегда брали призы на шлюпочных гонках. Офицерская сборная команда гребцов была лучшей на эскадре. А какой у нас был офицерский хор! На всех смотрах как грянем "Амурские волны" - первое место.

Все умели делать на "отлично" - и петь, и стрелять, и под парусом ходить, и канат в праздники перетягивать. Я потом, где бы ни служил, такого сплаванного, дружного коллектива не встречал.

Как тут не помянуть добрым словом первого командира "Новороссийска" капитана 1-го ранга Николая Васильевича Кошкарева! Это он заложил линкоровские традиции в жизни экипажа на долгие годы.

Только такой экипаж и мог стоять на своих боевых постах до конца, до смертного часа.

Глава третья

"МЫ ДУМАЛИ, НАЧАЛАСЬ ВОЙНА"

В тот день - пятницу 28 октября 1955 года - линкор "Новороссийск" выходил в море в последний раз...

Командир дивизиона противоминного калибра капитан-лейтенант* Я.И. Либерман:

- Мы вышли в восемь часов утра. Шли в морской полигон, где моему 2-му дивизиону предстояло выполнить стрельбу

№ 13: стрельба в аварийной ситуации, то есть в условиях крена, пожара, выбывших из строя комендоров и тому подобное.

Меня аттестовывали на должность помощника командира линкора (нынешний - капитан 2-го ранга Сербулов - собирался уходить после ноябрьских праздников в запас). Когда-то я завалил эту стрельбу. Теперь предстояло отдать должок... Отстрелялись мы хорошо.

Командир дивизиона главного калибра капитан-лейтенант

В.В. Марченко:

- После стрельбы мы определяли свою скорость на мерной миле. На все про все у нас ушло десять часов, и к 18.00 мы вернулись на базу. Я стоял на мостике вахтенным офицером. "Новороссийск" ложился на Инкерманские створы, когда с крейсера "Дзержинский", где находился штаб эскадры, мы получили семафор:

"Вам встать на якорную бочку № З".

Наша штатная бочка № 12 находилась близ бухты Голландия. На 3-й же всегда стоял линкор "Севастополь". Но с "Дзержинского" к нам на борт должен был перейти штаб эскадры, поэтому нас поставили поближе к крейсеру, то есть на траверзе Морского госпиталя.

Командир 6-и батареи противоминного калибра старший лейтенант (ныне контр-адмирал запаса) К.И. Жилин:

- Наш командир - капитан 1-го ранга Кухта - находился в отпуске, и линкором командовал старший помощник, допущенный к самостоятельному управлению кораблем, капитан 2-го ранга Хуршудов. Разумеется, опыта у него было поменьше, поэтому линкор из-за непогашенной вовремя инерции слегка проскочил бочку, пропахав левым якорем грунт. Так или иначе, но мы стали на якорную бочку № 3. С кормы же завели трос на другую бочку, чтобы ветром нас не развернуло поперек бухты.

Была пятница. Начали увольнять на берег офицеров, сверхсрочников, матросов. Кое-кому выпал "сквозняк", то есть сход с корабля на два дня - до понедельника. Сошел на берег мой сосед по каюте Женя Поторочин, старший лейтенант, командир группы управления. У него был день рождения. Я же заступил дежурным по низам. На стоянке, согласно Корабельному уставу, назначается дежурный по низам, который отвечает за порядок в подпалубных помещениях, за выполнение правил внутреннего распорядка и прочее.

На верхней палубе хозяин - вахтенный офицер, я же властвую в низах, оба мы подчиняемся дежурному по кораблю. В ту ночь им был старший штурман капитан 3-го ранга Никитенко. Развод суточного наряда начался, как положено, под оркестр: вахта, караул, артдозоры, дежурные по боевым частям и службам. К концу развода подошел Никитенко и принял, как говорится, бразды правления.

Командир дивизиона главного калибра капитан-лейтенант

В.В. Марченко:

- Едва мы стали на бочку, как началось увольнение личного состава на берег. Офицер, которому я должен был передать повязку дежурного по кораблю, прыгнул в баркас и был таков. Проявил, так сказать, расторопность. После ходовой вахты мне совсем не улыбалось заступать на дежурство, тем более что я оставался за командира всей нашей боевой артиллерийской части...

Командир дивизиона противоминного калибра капитан-лейтенант Я.И. Либерман:

- Тут нужно внести уточнение. Этим "расторопным" офицером был я. Дело в том, что меня отпустили на занятия в университет марксизма-ленинизма. Был строгий приказ командующего эскадрой, запрещавший пропускать занятия без уважительной причины, и я получил разрешение от помощника командира.

Капитан-лейтенант В.В. Марченко:

- Обязанности командира корабля исполнял старший помощник капитан 2-го ранга Хуршудов. Но он тоже убыл на берег, передав всю полноту власти помощнику командира капитану 2-го ранга Сербулову. Зосима Григорьевич душа-человек, из старых моряков, прекрасно знал корабельную службу. "Не горюй, - говорит, - кого-нибудь найдем". Нашли старшего штурмана Никитенко. Тот что-то задержался у себя в рубке, не успел карты сдать... В общем, он и заступил. Я же попросил дежурного по БЧ-5 (электромеханическая боевая часть) дать на офицерскую душевую горячую воду и пар. Помылся. Сербулов пригласил меня на чай. Вечерний чай по кораблю в 21 час. Значит, это было уже между девятью и десятью часами вечера, когда в кают-компанию заглянул Никитенко и доложил Сербулову, что северо-западный ветер усиливается, и попросил "добро" отдать левый якорь. Сербулов разрешил, и левый якорь ушел в воду... Скорее всего, именно он и вызвал сотрясение старой мины. Но кто это мог предположить тогда?!