Читать онлайн «Первая мировая. Убийство, развязавшее войну». Страница 64

Как и Принцип, Трифко Грабеч был уроженцем Сараево. Сын православного священника, он покинул город после того, как его исключили из школы за нападение на преподавателя. В Белграде он делил простенькую комнату со своим другом Принципом. Хотя и менее идейный, чем его друг, чахоточный Грабеч жадно впитывал его разговоры о сербской свободе и австрийских репрессиях и рисовал в своем воображении таинственные заговоры. Неделько Чабринович был самым беззаботным из всех членов группы, обладал потрясающей беспечностью и досадной привычкой говорить слишком открыто. Его отец был владельцем кафе на улице Франца Иосифа в Сараево и иногда шпионил против своих сограждан для австрийцев, что глубоко возмущало его сына. Чабринович был бедным студентом и «проблемным мальчиком», как писала одна сараевская газета, он оставил школу в четырнадцать лет. После ряда неудачных попыток начать карьеру Неделько тоже переехал в Белград. Там он устроился на работу в Сербскую государственную типографию, издававшую брошюры с антиавстрийской пропагандой.

За прошедший век история стала порой представлять сараевских убийц в некотором романтическом свете: мечтательными, наивными «школярами», с возвышенными намерениями пожертвовавшими собой ради сербов и южных славян и попавшими в политическую мясорубку. «Их можно осуждать и не соглашаться с методами политической борьбы», — писал сараевский историк Владимир Дедиер, воздавая им хвалу за «патриотизм, мужество и самоотверженность» и утверждая, что они принадлежали к «возвышенному» пантеону «чистых повстанцев». На самом деле, как верно замечает историк Дэвид Фромкин, они были не просто друзьями-заговорщиками, наивными патриотами и убийцами, но именно террористами. Принцип даже с гордостью заявлял, что они надеются на достижение своих целей «путем террора» и готовы убить эрцгерцога, его жену и любых других людей, случайно оказавшихся на их пути, утверждая, что их смерть послужит великой цели подрыва господства Австро-Венгрии на Балканах.

Все трое были удивительно похожи как судьбой, так и своими идеями. Они родились в семьях боснийских сербов и после аннексии 1908 г. невольно стали гражданами Австрии. Всем им было девятнадцать, они родились православными, но не исповедовали свою веру; Принцип был атеистом. Они не были членами организации Димитриевича и, скорее, идентифицировали себя с Mlada Bosna, движением «Молодая Босния», объединявшим также сербских националистов и революционеров и являвшимся, по сути, ответвлением «Черной руки». Горя ненавистью к Австрии и ее аннексии Боснии, молодые люди договорились, что принесут свои жизни в жертву делу объединения южных славян.

Однажды весной 1914 г., как утверждал позднее Принцип, анонимно было получено несколько вырезок из газет, в которых подробно излагалась программа предстоящего визита Франца Фердинанда. Он показал их своим товарищам, и они вместе приняли решение убить эрцгерцога в Сараево. «Я верю в объединение всех южных славян, — говорил позднее Принцип. — Неважно, каким будет это государство, важно то, что оно будет свободным от гнета Австрии». Все трое говорили, что это была их собственная идея и они действовали независимо от какой-либо организации.

Их единодушие было ложью, призванной скрыть причастность к убийству ряда высокопоставленных должностных лиц в Белграде, которые свели вместе две разрозненные группы заговорщиков. Димитриевич свел их вместе, хотя это и получилось практически случайно. В Белграде три члена «Молодой Боснии» доставляли мелкие неприятности, постоянно приставая к Танкосичу, объясняя свой план и прося «Черную руку» о помощи. Танкосич, в свою очередь, рассказал о них Димитриевичу; он указал на то, что их план вряд ли удастся реализовать, но Димитриевич, особенно не вникая, согласился с тем, что они предлагали, и сказал, что «Черная рука» смогла бы помочь трио. Танкосич перепоручил юношей своему коллеге из «Черной руки» Милану Цигановичу для обучения. В течение мая они тренировались в стрельбе: Принцип оказался лучшим стрелком. Ночью 27 мая все трое в темном подвале приняли участие в театральной пантомиме в темных капюшонах и принесли клятву членов «Черной руки». При условиях сохранения тайны им сообщили, что в Сараево они будут работать с Мехмедбашичем и Иличем; Принцип знал Илича и согласился сотрудничать. В конце Циганович выдал им оружие. Они получили четыре бельгийских автоматических револьвера, приобретенных Димитриевичем, а также шесть бомб, изготовленных на заводе Сербского государственного арсенала, — маленькие черные шарики, начиненные гвоздями и кусочками свинца, которые легко можно было носить в кармане. Каждому на случай поимки была выдана ампула с цианистым калием.

Историки напрасно спорили о роли «Черной руки» в заговоре. Димитриевич объединил две группы вместе, подготовил убийц, вооружил их пистолетами и бомбами и организовал переправку тайным путем через сербскую границу Принципа, Чабриновича и Грабеча, передав их агентам «Черной руки» в Боснии. Таким образом, «Черная рука» фактически полностью контролировала их деятельность. Делал ли это Димитриевич в роли руководителя сербской разведки или как руководитель «Черной руки» — представляется уже не главным. В этом контексте вопросы о роли «Черной руки» в организации покушения кажутся уже просто игрой понятий и слов.

Принцип, Грабеч и Чабринович покинули Белград на следующий день. Принцип рассказывал, что это было «мистическое путешествие», хотя многие их трудности оказались скорее всего преувеличены, чтобы представить убийство как героический поступок бескорыстных патриотов. Согласно плану «Черной руки», их маршрут сначала проходил на лодке до Шабаца, небольшой сербской пограничной заставы на границе с Австрией. Там их встретил капитан Рада Попович, пограничный офицер, связанный с их организацией. Они представили ему бумагу от Цигановича с просьбой помочь организовать тайный переход в Боснию. Попович оформил для них подложные документы, в которых они значились таможенными чиновниками, обладающими правом бесплатного проезда на поезде по всей территории Сербии. За то время, что они добирались до пограничной Лозницы, Принцип был уже сыт по горло Чабриновичем. Излишне говорливый и любопытный, он отправлял своим друзьям письма и открытки, в которых писал, что он вовлечен в совершение некоего крупного мероприятия, и отмечал, что «что-то произойдет» во время визита эрцгерцога в Сараево. Как только троица пересекла границу с Сербией, Принцип сказал Чабриновичу, что им нужно разделиться и он может пересечь границу с Сербией самостоятельно.