Читать онлайн «Неизвестный Путин. Тайны личной жизни». Страница 48

Ну, все же вряд ли Владимир Владимирович демонстрировал величайшее презрение. Тут автор явно преувеличивает и домысливает. Даже если бы он его и испытывал, то, как умный человек — а он, безусловно, умный человек — демонстрировать свои чувства не стал бы. Хотя то, что американцы так и не поняли, как устроен мир, в России считает не только Путин. Примером этому может послужить удивительное пожелание Буша, которое он высказал во время совместной пресс-конференции с российским президентом на саммите «большой восьмерки» в Петербурге (в 2006 году) построить в России такую же демократию, как в Ираке.

Тут уж Путину оставалось только «принять подачу», что он и сделал, заявив с убийственной вежливостью: «Нам бы, конечно, не хотелось, чтобы у нас была такая же демократия, как в Ираке» — и вызвав громовой раскат хохота у журналистов. В самом деле, демократия, когда каждый день на улицах и дорогах страны гремят взрывы, в которых гибнут люди (а обстановка в Ираке в 2006 году была страшная), как-то не привлекает. Мы же не навязываем всему миру свой опыт установления добрососедских отношений, хотя успехов у нас в этом на протяжении всей нашей истории было никак не меньше, чем у Америки.

Вообще, что касается того петербургского саммита 2006 года, то на нем Владимир Путин показал себя во всем блеске ума и остроумия, уверенно встав на равную ногу с лидерами западных держав, а кое в чем и превзойдя их. Например, в умении общаться с прессой и находить слабые места у высокомерных глав западных держав. Это, разумеется, тут же заметили западные журналисты.

«Лидеры G8 страдают от острого языка Путина», — сообщила лондонская «The Times». — На прошлой неделе жертвой стал Дик Чейни. В субботу— президент Буш. Потом наступила очередь Тони Блэра. Похоже, никто не защищен от язвительных шуток президента Владимира Путина.

Вчера лидеры стран мира, должно быть, раздумывали, кто же будет следующим, когда глава Кремля вызвал неловкость двоих из своих гостей на саммите G8 ехидными шутками об их демократических достижениях. Однако они были бессильны что-либо ответить человеку, находящемуся на пике своей политической карьеры и у кормила возрождающегося экономического «локомотива».

«Что можно сказать человеку, подчинившему себе погоду?» — сказал один из западных дипломатов, услышав о том, что российские власти разгоняли облака над Санкт-Петербургом, чтобы предотвратить ливень».

Ливень, как мы помним, все-таки был, но успех Путина погода не омрачила.

Как считает Владимир Дегоев, профессор МГИМО, «по сравнению с предшественником, Путин владеет безупречным, аристократичным стилем публичного поведения, чувством меры и вкуса. Он точно знает, что, где, сколько и как сказать (причем в общении с иностранными коллегами — на понятных им языках). Умеет быть или казаться жестким и сверхофициальным, обаятельным и домашним. Искренность его внешне порой настолько убедительна, что забываешь о профессиональной «шинели», из которой он вышел, той самой — застегнутой на все пуговицы. Он не чужд артистических приемов и ироничного восприятия вещей, но никогда этим не злоупотребляет».

На петербургском саммите, по-видимому, все же несколько «злоупотребил», чего так и смогли простить ему наши западные «партнеры» и отчего мы тогда, как и многие другие в мире, уставшие от высокомерного диктата

Запада, естественно, почувствовали удовлетворение. Не случайно китайский журналист во время прощального брифинга Владимира Путина на петербургском саммите заявил: «Для китайцев вы — настоящий герой!» Он не расшифровал свое заявление, но за него это сделали западные журналисты.

«Как бы ни были разочарованы остальные лидеры, приехавшие в прошедшие выходные в Санкт-Петербург на саммит «большой восьмерки», где их совещания вынужденно отошли от запланированной повестки дня и переключились на войну на Ближнем Востоке, президент России Владимир Путин не упустил возможности покрасоваться на мировых подмостках в качестве гордого хозяина, посредника между разными точками зрения и сильного лидера, вернувшего России ее законное место среди ведущих мировых держав», — с раздражением писала The Boston Globe, США. «…Β лучах ночного света внимания международных СМИ купался Путин, и это был его спектакль», — с неудовольствием констатировала Time (США). И далее здесь же:«..Путин все время был в центре внимания, ему все время аплодировали, он верил в то, что российские запасы нефти и природного газа помогут стране восстановить свои позиции на мировой арене…»

«…Сейчас в экономическом отношении Россия — это уже сила, с которой приходится считаться. И при Владимире Путине, которого решительно не устроил закат России, она — причем с некоторым успехом — пытается снова стать одним из главных игроков на мировом политическом поле», — заключала Christian Science Monitor (США).

«На заключительной пресс-конференции, состоявшейся в понедельник вечером, представители прессы делали то, чего они обычно не делают, — они аплодировали политику… Было видно, что международные средства массовой информации, обычно критикующие президента за политику, воспринимаемую Западом как ущемление демократических свобод, впечатлены происходящим. Это было последнее из множества очков, заработанных Путиным за время трехдневного саммита в Санкт-Петербурге», — отмечала United Press International (США).

«Если для международного сообщества саммит «большой восьмерки» оказался мероприятием, богатым на фотосессии, но лишенным содержания по таким важным вопросам, как кризис на Ближнем Востоке, то президент Владимир Путин покидает Санкт-Петербург, значительно улучшив свои позиции внутри страны, — написала «The International Herald Tribune» (США) в статье «После «восьмерки»: Путин получил, что хотел». «Для многих россиян отсутствие конкретных результатов было не так важно, как образ Путина, решительно защищающего национальные интересы России и продвигающего свое видение структуры мировых отношений, — пишет газета далее.

… Российские обозреватели практически единодушны в своей оценке саммита: по их мнению, он ознаменовал полное возвращение России в ряд «ведущих стран» мира. Я также слышал версию, что поведение Путина в качестве принимающей стороны полностью изгнало последние остававшиеся призраки ельцинской эпохи, особенно образ больного президента, униженно принимающего «диктат» Запада в обмен на привилегию появляться в компании тогдашней «большой семерки». Даже невозможность достичь соглашения с США по поводу вступления России во Всемирную торговую организацию была представлена как отважная защита национальных интересов и признак того, что Путин, в отличие от Ельцина, не настолько жаждет одобрения, чтобы безропотно принимать все требования американцев.