Читать онлайн «Исповедь социопата. Жить, не глядя в глаза». Страница 86

У меня нет никаких проблем в исследовании причин того, почему я делаю вещи, которые делаю, но в книге вы не найдете историй, подтверждающих мою окончательную и непоправимую испорченность. Я могу предложить читателям мои мысли относительно того, что любая нравственная система, приводящая к отказу в праве на испорченность, порочна, причем эта порочность не очевидна людям, никогда не осмеливавшимся задаваться вопросами о фундаменте своих нравственных «чувств» к миру. Специалист по этике судебной психологии Карен Франклин в своем выступлении по национальному радио критически высказалась о концепциях психопатии в современной психологии:

Выставить на первый план якобы неискоренимое зло в диагнозе психопатии – значит оставить в пренебрежении эту социальную проблему и оправдать неудачу реабилитации таких пациентов. Нам нет нужды понимать тяжелое прошлое преступника или влияние на него со стороны окружения. Нам не надо протягивать ему руку, чтобы помочь пойти по пути искупления. Психопат неисправим, он опасный аутсайдер, которого надо либо уничтожить, либо надежно изолировать. При всей порочности такой круг рассуждений привлекает простотой.

Однако социопатия на деле не так проста, как нас хотят заставить поверить. Это не синоним зла. Слова многих о том, что мы неисправимы и безнадежны, должны заставить вас задуматься. Надеюсь, вы и задумаетесь, услышав также предложения имплантировать в мозги социопатов микрочипы, пожизненно заключать их в тюрьмы или отправлять навечно на необитаемые острова. Вспомните, что история полна подобными актами надменной жестокости.

Однажды на юридическом факультете я готовила материалы для статьи и прочитала старинный статут, криминализующий гомосексуальность. Эти законы легко найти, в некоторых демократических странах они до сих пор действуют. В штате Пенсильвания действует закон и о проституции, где к преступным деяниям относят «гомосексуальные и иные аномальные сексуальные отношения» (курсив мой. – М. Т.). Что именно делает сексуальные отношения аномальными? Словарь определяет такую аномалию как «значительное отступление от обычных и общепринятых норм». Интересно, но, еще учась на юриста, я нашла в библиотеке статут, согласно которому не считались преступлением гомосексуальные отношения между мужчинами в тюрьмах и в казармах. Вероятно, такие отношения не аномальны, потому что гомосексуализмом нормальные мужчины занимались из-за отсутствия женщин. Действительно, что плохого в милых мужских забавах?

Такие же двойные стандарты применяются сейчас к социопатам как таковым, а не в отношении социопатического поведения. Конечно, социопаты склонны к насилию, но и эмпаты временами совершают отвратительные насильственные преступления. Однако присяжные чаще оправдывают именно эмпатов, если они раскаиваются. В таких случаях присяжные с готовностью отождествляют себя с раскаившимися, так как сами могли бы совершить преступление под влиянием каких-то стимулов, а затем, спохватившись, мучительно жалели бы о случившемся. Большинству людей трудно понять человека, который, понимая, что собирается совершить дурной поступок, тем не менее его совершает. Мне трудно не видеть в этом лицемерие, которому особенно часто подвержены «нормальные» люди, пытающиеся осудить поведение других. Интересно, что, опрашивая людей поодиночке, можно получить иные результаты. Поставленный недавно эксперимент позволяет предположить: когда судьи без участия присяжных приговаривают социопатов с верифицированным диагнозом и установленной предрасположенностью к насильственным преступлениям к наказанию, они дают им меньшие сроки, чем несоциопатам за такие же преступления. Причина мягкости очевидна: социопаты менее виновны именно из-за не зависящей от их воли генетической предрасположенности к преступлениям. Если же люди объединяются в группы, то оказываются в одном шаге от охоты на ведьм – на сей раз в отношении социопатов. Если лишь меньшинство населения выступает за криминализацию гомосексуализма, то очень немногие испытывают сомнения относительно недопустимости смягчения приговоров для социопатов.

Большинство по-прежнему решает, что нормально, а что нет, кто подлежит исправлению, а кто безнадежен. Все это может продолжаться до тех пор, пока сумасшедшими не будут объявлены все без исключения. Но если я выгляжу как вы, то, может быть, я и есть такая же, как вы. Мы должны стать друзьями, потому что если в демократической стране вы можете отбросить меня на обочину жизни, то и сами не гарантированы от подобного. Но если вы станете жертвой государства, как вы думаете, кто возглавит неминуемую революцию? Вероятно, такие люди, как я.

Больше всего я люблю свой блог за то, что время от времени встречаю там незнакомцев, очень похожих на меня. Наши истории совпадают вплоть до мельчайших деталей. В этой книге я очень точно описала себя, и многие читатели, прочитав ее, узнают самих себя. Я всячески поддерживаю дух солидарности, дух единства сходно мыслящих индивидов, которым есть чему поучиться друг у друга. В этом смысле, написав книгу, я рассчитывала добиться вполне определенного эффекта. Однако трудно, не видя перед собой лица читателей, точно предсказать, добилась ли я своей цели. Возможно, разница здесь та же, что между прослушиванием музыкальной пьесы в аудиозаписи и «живьем», со сцены концертного зала. Я не могу заранее оценить реакцию читателей; здесь я слепа тем родом слепоты, к которому не привыкла. Даже в блоге встречались люди, получавшие удовольствие от того, что я сама считала педантизмом, и опровергавшие те замечания, какие я считала наиболее проницательными. Самое слабое место моих манипуляций с «нормальными» людьми – что я никогда до конца не пойму их мышление, даже ближайших друзей и родственников, не говоря уже о незнакомцах, не важно, социопаты они или нет. Я не могу даже определить, как тот или иной пассаж из этой книги подействует на других. Могу лишь экстраполировать свой прошлый опыт общения и на этом основании попытаться предсказать, какие мои высказывания действенны, а какие – нет. Эта книга, вероятно, самое рискованное предприятие моей жизни.

В блоге я скрываю свою личность. Моя страничка зарегистрирована в Гугле. Доменное имя – псевдоним. Чтобы описать себя, пользуюсь нейтральными местоимениями, скрывая свой пол. Иногда, если не забываю, прибегаю к англицизмам. Я вижу, что так же поступают и многие другие социопаты. В некоторых моих читателях я безошибочно узнаю американцев, изо всех сил упрощающих язык и добавляющих в записи массу иностранных слов, чтобы завуалировать свою социально-культурную принадлежность. Видимо, это обусловлено неистребимой привычкой социопатов водить окружающих за нос. Нам же недостаточно скрыть персональную информацию, надо еще пустить в информационный колодец яд дезинформации.