Читать онлайн «Агата Кристи. Английская тайна». Страница 136

Равным образом она не придумывала сыщиков, которые были бы чем-то иным, кроме как функцией жанра. Эркюль Пуаро обладает удивительной художественной достоверностью, но и он является всего лишь — и только — детективом: всеведущий ум, dues ex machina, воплощение объективной истины. В силу профессии он живет отстраненно от жизни (о чем лишь однажды, как следует из текста «Подвигов Геракла», пожалел — после того как прочел первые строки Гомеровой «Одиссеи»: «Неужели существовало… существует, нечто, чего он лишен? Некое богатство духа? Его охватила печаль»). Мисс Марпл тоже живет в стороне от реального мира. Она по сути своего характера — наблюдатель, хотя и играет некую узнаваемую общественную роль, чего нельзя сказать о Пуаро.

Другие сыщики из классической детективной литературы отчуждены не столько от действительности, сколько от жанра, в рамках которого обитают. Все они поражают окружающих своими умениями — в отличие от Пуаро, который абсолютно естествен. Кэмпион из романов Марджери Аллингем и Аллейн из романов Найо Марш — истинные джентльмены, выбивающиеся из жанровых канонов в силу принадлежности к высокому сословию, а также — в случае Аллейна — благодаря энциклопедическому знанию Шекспира и неотразимой мужской притягательности (такого полицейского никто в жизни не видел). Лорд Питер Уимзи тоже джентльмен, но сверх того ученый, выпускник Бейллиол-колледжа,[413] герой войны, законодатель моды, поборник женского равноправия и в высшей степени искусный любовник. В середине своей карьеры Сэйерс наделят его страстью к Гарриет Вэйн, женщине независимых взглядов, которая пишет детективы. Это, конечно, вариация на тему автора, хотя есть здесь и интрига — подсознательный (?) намек на Агату. В «Сильном яде» Гарриет обвиняют в убийстве любовника, затем триумфально оправдывают, но ее репутация все равно на много лет оказывается испорченной. Пока идет суд, один из персонажей романа говорит: «Акции этой несчастной женщины стремительно растут», а другой замечает, что «вся эта катавасия — не что иное, как рекламный трюк, вышедший из-под контроля». Находиться под следствием по обвинению, грозящему высшей мерой, не то же самое, что исчезнуть на одиннадцать дней, но в обоих случаях женщины невиновны по главному пункту предъявленных им обвинений, хотя менее существенные грехи за ними, безусловно, водятся. Кое-что из жизни Агаты периода 1926 года угадывается и в романе «Чей труп», где описана жизнь Гарриет Вэйн после ее оправдания: в этой книге она представлена как «раздавленная и ожесточенная», напрягающаяся каждый раз, когда приходится называть свое имя. В то же время никогда еще она не была так успешна: «Детективы Гарриет Вэйн шли нарасхват».

Уимзи, который влюбляется в Гарриет Вэйн, несмотря на скандал, — мужской идеал самой Дороти Л. Сэйерс (поэтому его увлечение героиней вызвало большое веселье среди коллег Сэйерс по Детективному клубу); писательница наделяет его всеми качествами, которыми она восхищается в мужчинах. Она использует его также как символ собственных литературных амбиций, далеко выходя за рамки жанра. Уимзи — личность куда более глубокая и чувствительная, нежели требуется от героя детективной литературы. Таков же и Адам Дэлглиш у Филис Дороти Джеймс — фигура весьма романтичная, наделенная трагическим прошлым и поэтическим даром. Таков и инспектор Вексфорд у Рут Ренделл — либерал с широкими взглядами, сложной личной жизнью и глубокой любовью к английской литературе. Все они слишком хороши, чтобы быть детективами, все слишком хороши для детективного жанра, все — кроме Пуаро. Он один счастлив в своем мире.

Такова была и его создательница. И дело не в том, что Агате недоставало честолюбия: просто срабатывала интуиция. Она всегда могла больше, чем делала, но не хотела привлекать внимание к этому факту. По причинам как личным, так и профессиональным ей нравилось держаться в рамках жанра. Создавая сложные характеры — такие как Генриетта Савернейк в «Лощине» или Крейлы в «Пяти поросятах», — Агата не позволяла им затенять сияющую простоту композиции, когда прикасалась к сложным темам — таким как природа правосудия в «Убийстве в Восточном экспрессе», — никогда не эксплуатировала их вне свойственной им геометрии.

Чаще всего такие книги пишут (и читают) женщины, но Агата, несмотря на светский антураж своих произведений, изобилие бытовых подробностей и нежелание описывать физическое насилие, была, быть может, наименее женской писательницей из всех работавших в области классического детектива. Обычно считается, что женщины — авторы детективной литературы используют этот жанр, потому что он фантастичен и безопасен. Он позволяет им весьма далеко зайти в размышлениях о смерти, сексе и темных сторонах жизни, а потом благополучно осадить назад; он позволяет им исследовать человеческие взаимоотношения скорее в рамках некой системы координат, модели, нежели на необозримых просторах, которые открывает обычная литература; он позволяет им создать идеализированный образ детектива, образ, который они вольны расцвечивать любыми характеристиками по своему выбору. И если они преступают пределы жанра, то ровно настолько, насколько сами того желают, комфортабельно сознавая, что в конце сюжет все равно благополучно вернется в свою литературную матрицу. Какой бы глубиной ни было наделено детективное сочинение, оно никогда не обретет той силы, какую может иметь обыкновенный роман: оно всегда будет сковано правилами собственного мира. В этом удовольствие, которое доставляет жанр и писателю, и читателю; в этом же и его ограниченность.

Агата действовала как в соответствии с его установлениями, так и вопреки им. Она приняла и освоила его обезличенную структуру, потому что не желала походить на Дороти Сэйерс, чтобы не оказаться уязвимой и даже смешной, выставляя напоказ избыток знаний и свои неудовлетворенные страсти. Если Агата и открывалась, то делала это либо под другим именем, либо в пределах строго ограниченной и контролируемой среды: неприступного мира «Агаты Кристи».

В 1966 году Фрэнсис Уиндэм написал в «Санди таймс»: «Агата Кристи олицетворяет „уютную“ школу детективной прозы». Вся классическая детективная литература до определенной степени «уютна», но нет никаких сомнений, что именно Агата стала символом жанра. Она подтвердила это, написав роман, название которого близко к ироническому, — «Труп в библиотеке». И сама по себе она, безусловно, была тайной. Хотя случилось это и не по ее воле, но история исчезновения Агаты в 1926 году закрепила в общественном мнении образ женщины, за улыбчивым фасадом скрывающей непроницаемые глубины.