Читать онлайн «Двор российских императоров. Энциклопедия жизни и быта. В 2 т. Том 1». Страница 72

Бальная книжечка с карандашом

Возвращаясь к дворцовым балам, следует сказать несколько слов об одежде российских монархов. Для них все было однозначно. Их бальный наряд в обязательном порядке составлял военный мундир. Но после этого начинались нюансы. Существовала масса условий, определявших, какой мундир наденет в день бала император. Это мог быть мундир полка, полковой праздник которого приходился на день проведения бала. Это мог быть мундир полка, который нес караул в день бала в Зимнем дворце. Это мог быть мундир подшефного императору полка. Если на балу присутствовал гость из европейского королевского дома, император в знак уважения к нему мог надеть мундир подшефного полка страны гостя. У российских императоров имелись целые коллекции военных мундиров, насчитывавшие сотни комплектов. Например, граф С. Д. Шереметев упоминал, что на Эрмитажном балу 12 февраля 1887 г. Александр III присутствовал в уланском мундире, потому что в этот день был уланский праздник479.

На Больших балах определенная форма одежды была установлена и для всех приглашенных. На официальные балы все, военные и штатские, являлись в парадных мундирах и башмаках. Иногда вносились изменения. Так, на первом Большом балу сезона 6 декабря 1841 г. были введены два новшества, немедленно отмеченные всеми гостями. Во-первых, в карты играли в Портретной галерее, так как в Георгиевском зале обрушился потолок, и там продолжался ремонт. И, во-вторых, не танцующим военным впервые позволено было явиться в сапогах480. Примечательно, что форма одежды жестко регламентировалась высочайшими указами, вносимыми в Полное собрание законов Российской империи. Например, в 1852 г. генерал-адъютантам, флигель-адъютантам и генералам Свиты его императорского величества было предписано «на балах при высочайшем дворе и на всех частных балах, когда на бале приказано быть в праздничной форме, – иметь при присвоенных званиях их полукафтаны, бальные шаровары белого сукна, без цветной по боковым швам выпушки»481.

Немаловажную роль играли и прически участников балов. Если женская половина просто следовала, с теми или иными вариациями, моде своего времени, то для мужчин было все гораздо строже. Дело в том что со времен Петра I особенности волосяного покрова на лицах российской аристократии приобрели характер политический. Конечно, бороды насильно никто не стриг, поскольку их появление на лицах российской аристократии вплоть до Александра III было совершенно немыслимым делом. Допускались усы, подусники, бакенбарды, но никак не бороды. Для мужчин было совершенно нормальным и естественным завиваться перед балом. Так, 10 апреля 1862 г. 17-летний будущий Александр III перед балом первый раз завился «по приказанию государя, и, кажется, ему это очень нравится»482.

Следует подчеркнуть, что офицеры лейб-гвардейских полков играли на придворных балах очень важную роль, поскольку были теми обязательными кавалерами, перед которыми ставилась конкретная задача развлекать танцами и разговором «застоявшихся» и «невостребованных» дам. Этих офицеров по разнарядке подбирали командиры гвардейских полков, строго указывая им, что их главной «боевой» задачей является развлечение дам, а не собственные удовольствия и предпочтения.

Вместе тем, малейшее нарушение бальной офицерской формы строжайшим образом пресекалось лично императорами, которые вообще были крайне чувствительны к нарушениям формы одежды. Даже в мелочах. Во времена Александра I и Николая I требования придворного этикета соблюдались очень жестко. Так, Г. А. Римский-Корсаков483 был исключен из гвардии за то, что позволил себе за ужином расстегнуть мундир484. На представлении об увольнении «по домашним обстоятельствам с мундиром» помета: «Высочайше повелено мундира Корсакову не давать, ибо замечено, что оный его беспокоит. 20 февр. 1821». При этом следует иметь в виду, что по моде второй четверти XIX в. мужчины затягивались, как и женщины, поэтому за столом иногда хотелось расстегнуться.

На придворных балах офицерам категорически запрещалось танцевать без перчаток. Так, на одном из январских балов 1890 г. Александр III «остался недоволен некоторыми офицерами, которые после ужина начали танцевать без перчаток». Видимо, разгоряченные спиртным офицеры решили позволить себе эту маленькую, по их представлениям, вольность. Однако Александр III не считал нарушение установленной формы одежды мелочью, поэтому немедленно сделал замечание командирам соответствующих полков. Более того, один из офицеров во время исполнения польки начал танцевать венский вальс. Всё это «возмутило государя». И на следующий день четыре офицера были «посажены в комендантскую»485.

Аресты офицеров за нарушение установленной формы одежды начались во времена Павла I и продолжались при всех последующих императорах, до Александра III. Эти аресты в какой-то степени также стали одной из традиций Больших зимних балов. Заслуженные генералы с удовольствием вспоминали проказы своей молодости и то, как их сажали за не вовремя снятую перчатку или расстегнутый крючок на воротнике. И это не было вымыслом. Так, в августе 1839 г. великий князь Михаил Павлович отправил Лермонтова под арест прямо с бала в Царском Селе за не форменное шитье на воротнике и обшлагах вицмундира486.

Вместе с тем, многие современники отмечали, что упрощение военной формы при Александре III, придание даже гвардейской форме «мужицкого характера» привели к некоторой утрате привычного блеска императорских балов. Граф С. Д. Шереметев, участвовавший в Эрмитажном бале 12 февраля 1887 г., отмечал, что «мундиры на военных некрасивы, сапожища и шаровары не идут к балу»487.

При проведении балов учитывались особенности православных религиозных праздников. Так, во времена Николая I на масленицу в ходе обеда обязательно подавались блины с икрой. Вообще же, многотысячные балы, сопровождавшиеся обязательным ужином, требовали напряженных усилий всех подразделений императорской кухни.

Маргарет Эггер, няня-англичанка, наблюдала серию таких балов в январе – феврале 1901 г. По ее свидетельству, для одного из больших балов было приготовлено триста пятьдесят блюд, на каждом из которых лежали по три цыпленка с салатом и гарниром; триста пятьдесят больших омаров в соусе под майонезом; триста пятьдесят больших с холодным мясным ассорти; огромное количество различных пирогов и бисквитов; две тысячи связок спаржи для жареного мяса; огромное количество фруктов и различных вин. По воспоминаниям англичанки, во время ужинов подавались и супы различных видов. На этих балах было всё: прекрасные интерьеры, замечательная музыка, ярмарка тщеславия, азарт карточных баталий и прекрасный стол.