Читать онлайн «Романовы. Семейные тайны русских императоров». Страница 200

Еще одним качеством, в какой-то мере врожденным, а в значительной степени благоприобретенным и развитым под влиянием окружающих и его собственными усилиями, была пресловутая «обольстительность», столь свойственная Романовым, особенно мужчинам.

«Император Николай II, — писал русский историк-эмигрант С. С. Ольденбург, — обладал совершенно исключительным личным обаянием… В тесном кругу, в разговоре с глазу на глаз, он умел обворожить своих собеседников, будь то высшие сановники или рабочие посещаемой им мастерской. Его большие серые лучистые глаза дополняли речь, глядели прямо в душу». Эти природные данные еще более подчеркивались тщательным воспитанием. «Я в своей жизни не встречал человека более воспитанного, нежели ныне царствующий император Николай II», — писал граф Витте уже в ту пору, когда он, по существу, являлся личным врагом государя. А последнее качество — воспитанность, под коей понимались и хорошие манеры, и то, что в старину называли «благонравием», и умение располагать к себе, — тоже было плодом усилий тех, кто воспитывал и учил цесаревича, и в значительной мере результатом его собственных регулярных усилий.

В 1877 году, когда Николаю было девять лет и он перешел из женских рук в мужские, его главным воспитателем стал пятидесятидвухлетний генерал от инфантерии Григорий Григорьевич Данилович, директор 2-й Санкт-Петербургской военной гимназии, составивший, а затем и осуществивший программу обучения цесаревича, рассчитанную на 12 лет: 8 лет — гимназический курс и 4 года — университетский, правда с известными коррективами, но не за счет сокращения, что заставило потом увеличить время обучения еще на один год. «Г. Г. Данилович, — писал видный дипломат А. П. Извольский, — не имел других качеств, кроме ультрареакционных взглядов». Однако действительным наставником и воспитателем Николая был учитель английского языка Хетс — очень одаренный и очень обаятельный человек, преподававший еще и в Царскосельском лицее. Ему Николай был обязан великолепным знанием английского языка и любовью к спорту. Но Хетс не был Лагарпом. Он не имел и малой доли тех знаний, какими обладал великий швейцарец, не имел даже университетского образования и потому не мог сделать то, что сделал с цесаревичем Александром Павловичем Лагарп.

«Карла Осиповича», как обычно называли мистера Хетса, можно было считать и воспитателем, и нянькой, ибо он глубоко был предан всей семье, приютившей его, и искренне любил своего воспитанника. Он был чистейшим идеалистом, прекрасно рисовал и занимался многими видами спорта. Особенно любил он конный спорт и сумел передать любовь к нему Николаю, тем более что цесаревич с удовольствием служил в лейб-гвардии гусарском полку.

Николай помнил, как совсем маленьким мальчиком, когда рядом с ним еще не было генерала Даниловича, а окружали его няньки да мамки, августейший дед брал его с собою на разводы, смотры и парады тех частей, где был он сам или Николай — шефами. А летом 1876 года, когда шел Николаю девятый год, его впервые обрядили в мундир, повесили на пояс маленькую саблю, дед взял его с собою на смотр и поставил в ряды первой роты лейб-гвардии Павловского полка, хотя формально военная служба началась для Николая годом раньше: по примеру старых времен, он был семилетним ребенком записан в лейб-гвардии Эриванский полк и через год получил там же первый офицерский чин прапорщика. Двенадцати лет он стал поручиком, но это все еще были не более чем детские потехи, а серьезная, настоящая военная служба началась после принятия им присяги в день своего шестнадцатилетия. Но все это будет позже, а сейчас, в 1881 году, он проходил усложненный курс гимназии, где, помимо всех обычных премудростей, изучал не два живых языка, как в гимназии, а четыре: английский, немецкий, французский и датский. Последний был родным языком его матери, и он знал, что рано или поздно окажется у своих родственников в Копенгагене, сможет изъясняться и по-датски. Языки давались Николаю легко, и он с удовольствием занимался ими. Особенно же любил он английский язык и владел им настолько безукоризненно, что столь же безупречные русские знатоки английского языка находили, что Николай и думает по-английски, а потом переводит свои мысли на русский язык.

…6 мая 1884 года, когда Николаю исполнилось 16 лет, в Большой церкви Зимнего дворца он принял присягу по случаю вступления в действительную военную службу. Он все еще, как и четыре года назад, был поручиком, но парадокс заключался в том, что по традиции цесаревич был атаманом всех казачьих войск, а во главе каждого из них непременно стоял генерал, и таким образом все они, хотя и номинально, подчинялись шестнадцатилетнему поручику. Из-за своего атаманства Николай принимал присягу под знаменем лейб-гвардии Атаманского полка, в котором служили представители всех одиннадцати существовавших тогда казачьих войск — от Кубанского до Уссурийского.

Неофициально считалось, что в день принятия присяги для присягающего наступало совершеннолетие, и, таким образом, цесаревич ощущал себя взрослым человеком. До его вступления на престол оставалось еще целых десять лет.

А все эти годы вокруг бурлила взрослая жизнь, и цесаревичу предстояло этим же летом 1884 года очутиться на свадьбе своего любимого дяди Великого князя Сергея Александровича.

Великий князь Сергей Александрович был четвертым сыном Александра II. Он родился 29 апреля 1857 года.

В день своего рождения царственный младенец был произведен в прапорщики и зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк. В раннем детстве его воспитательницей была Анна Федоровна Тютчева, в замужестве Аксакова. Когда Сергею исполнилось семь лет, его воспитателем стал капитан-лейтенант Д. С. Арсеньев, состоявший в этой должности, пока его воспитаннику не исполнился 21 год.

В юности сильное воздействие на Великого князя оказал преподававший ему историю России профессор К. Н. Бестужев-Рюмин. Он утвердил Сергея Александровича в идее незыблемости самодержавия, в том, что историю творят великие люди, и привил ему любовь к археологии, особенно во время большой поездки по русскому Северу. С детства Сергей Александрович дружил со своим младшим братом Павлом — пятым и последним сыном царя. Образование свое Сергей Александрович завершил в 20 лет, прослушав курсы права (К. П. Победоносцев), политэкономии (В. П. Безобразов), истории России (С. М. Соловьев), а также курсы русской, немецкой, английской и французской литератур и, соответственно, этих же языков. Военные науки, столь обязательные для Великих князей, читали ему генералы Г. А. Леер и М. И. Драгомиров — тактику и стратегию; военную статистику — П. Л. Лобко; фортификацию — профессор и композитор Ц. А. Кюи; артиллерию — Н. А. Демьяненко.