Читать онлайн «Кто такая Айн Рэнд?». Страница 53

Айн Рэнд поглядывала на Хайека косо. В письме к исповедовавшей либертарианские взгляды литературной обозревательнице Роуз Уайлдер Лейн, она назвала его «истинным ядом» и «примером нашего самого губительного врага». Проблему она видела в том, что считаясь консерватором, Хайек был готов, тем не менее, сыграть важную роль в спонсируемых правительством программах бесплатного здравоохранения, пособий по безработице и минимальной заработной платы. «Вот, где собака зарыта», – написала Рэнд на полях своего экземпляра «Дороги к рабству». Обращаясь к Лейн, она сравнивала его с прокоммунистически настроенным центристом, которые были наиболее эффективны в качестве пропагандистов, поскольку их никто не воспринимал как коммунистов.

Реакция Рэнд на Хайека проливает свет на важную разницу между ее либертарианством и классической либеральной традицией, которую представлял австриец. Несмотря на то, что два этих термина зачастую используются как синонимы, классические либералы обычно имеют более широкое понимание государственного невмешательства, нежели либертарианцы. Они считают недопустимыми социалистическое планирование и находящиеся в государственной собственности экономические предприятия – но до этого момента классические либералы могут соглашаться с весьма широким диапазоном действий государства. Хайек являлся спорной фигурой среди правых именно потому, что даже его поклонники полагали, что он зашел слишком далеко в поддержке действий правительства. В этом отношении критика Рэнд в адрес Хайека не являлась чем-то уникальным – но такая критика ставила ее очень далеко на правый край либертарианского спектра.

Но прочие ее нападки на австрийского экономиста выбивались из общего ряда. «Этот человек – дурак, не имеющий вовсе никакого представления о свободном обществе», – написала Рэнд на полях его бестселлера. Она атаковала Хайека по многим направлениям. Гневно реагировала, когда он обсуждал возможность того, что конкуренция или общество могут направляться или планироваться, а также в те моменты, когда он положительно отзывался о каких бы то ни было действиях правительства. Она не желала признать, что он мог быть прав: «Когда и где правительства получали свои полномочия навсегда?». Некоторые ее комментарии к труду Хайека были проникнуты отголосками того же разочарования, которое она испытала в либертарианцах, поддерживавших Уэнделла Уилки, которые недооценивали способность человека к творчеству и росту. Когда Хайек говорил о нуждах различных людей, конкурирующих в борьбе за имеющиеся ресурсы, Рэнд возражала: «Они не соревнуются за существующие ресурсы – они создают ресурсы. Здесь мы снова видим у него социалистский образ мыслей». Хайек на самом деле не понимал сути свободной конкуренции или капитализма, полагала Рэнд.

Рэнд также подвергала критике предложенное Хайеком определение индивидуализма, которому, как она считала, не хватало морального обоснования. Хайек, как она это видела, описывал индивидуализм как «уважение к человеку как таковому», и такой подход коренился в христианской морали, классической античности и философии эпохи Возрождения. Однако в следующий момент Хайек заявлял, что рамки деятельности и развития личности могут быть ограничены. Такое высказывание, равно как и его готовность мириться с некоторой частью государственных программ, возмущали Рэнд. Для нее это было ярким примером того, почему индивидуализму не удалось закрепиться в качестве политической идеологии: «У него нет настоящей базы, нет моральной основы. Вот почему так нужна моя книга». Хайек был удивлен утверждением Рэнд, что его индивидуализм не имеет под собой моральных оснований. Его работа была мотивирована глубоким чувством духовного кризиса, а что до организации экономистов, то члены общества «Мон Пелерин» были чрезвычайно чувствительны к вопросам морали. Хайек изначально собирался назвать свою группу «Обществом Эктона-Токвиля», в честь двух великих католических мыслителей.

Но Рэнд и Хайек имели очень разное понимание того, что такое мораль. В «Дороге к рабству» Хайек критиковал людей доброй воли и их тщательно оберегаемые высокие идеалы, настаивая, что западная цивилизация слишком лояльна по отношению к этическим допущениям, которые лежат в основе ее грядущего погружения в варварство. Но, как обнаружила Рэнд, это была всего лишь поверхностная критика альтруизма. Хайек также верил в то, что возрождение традиционной морали может спасти Запад, и он был весьма благодушно настроен по отношению к христианским ценностям (хотя и уклонялся от прямого ответа на вопрос о своих религиозных убеждениях). Она же, напротив, считала, что именно альтруизм как таковой поставил Европу на грань уничтожения. В конце второй главы Хайека Рэнд подвела итог своих размышлений: «Либералы девятнадцатого века совершили ошибку, поставив знак равенства между свободой и правами человека с одной стороны – и борьбой за права «нуждающихся», «бедных» и так далее. Они превратили это в альтруистическое движение. Но альтруизм – это коллективизм. Вот почему коллективистам удалось одержать верх над либералами». Разумным решением, в таком случае, стало бы поместить выработанные либерализмом девятнадцатого века принципы на новый нравственный базис, который избегал бы соприкосновений с альтруизмом. И такое решение имелось в руках у Рэнд: ее собственная система эгоизма, которую она сформулировала в «Источнике».

Более лояльно Рэнд относилась к идеям наставника Хайека, Людвига фон Мизеса, работы которого она также читала в то время. Как разъясняла она Леонарду Риду, Мизес совершал ошибки в том, что касалось вопросов морали и «сбивался на противоречия и никчемную бессмыслицу», когда речь заходила об этике.

Однако, по крайней мере, он был «по большей части безупречен» в области экономики. В отличие от Хайека, Мизес не был склонен идти на политические компромиссы, которые ограничивали свободный рынок. Как и Рэнд, он признавал капитализм истиной в последней инстанции, и за это она была готова простить его неспособность понять истинную суть альтруизма и отказаться от этого направления.

Свое несогласие с Хайеком и Мизесом Рэнд намеревалась выразить в небольшой нехудожественной работе «Моральный фундамент индивидуализма». Сперва она предложила издательству Bobbs-Merrill выпустить этот проект в качестве рекламного буклета для романа «Источник», но вскоре ее амбиции возросли. В первых набросках она вновь обращалась к нескольким концепциям из созданного ею в 1941 году «Манифеста индивидуализма», включая теорию об активном и пассивном человеке. Однако, как показывает название, между двумя этими работами имелась существенная разница. Там, где «Манифест» обходил стороной вопросы морали в пользу подчеркивания опасностей тоталитаризма, теперь Рэнд хотела затеять процесс против альтруизма, который она называла «духовным каннибализмом». Она подчеркивала, что ее читатели могут выбирать между двумя альтернативами: «Независимость человека от других людей – это принцип жизни. Зависимость же его от людей является принципом смерти». Это была дилемма, которую она воплотила в жизнь в образах Говарда Рорка и Питера Китинга. Нынешняя задача состояла в том, чтобы объяснить это простыми словами, переведя дискуссию в область защиты капиталистической системы.