Читать онлайн «Воспоминания о передвижниках». Страница 115

   Мы с женой стали играть. В середине анданте, в его миноре, я взглянул на Сурикова и хотел было остановиться. Он сидел бледный, осунувшийся. Лоб как бы надвинулся на глаза, крупные губы, с точно наложенными на них черными усами, выпятились вперед, от носа легли грустные складки. Половину лица закрывала темная тень от руки, которой он подпирал голову.

   Когда мы кончили играть, Василий Иванович провел рукой по лицу и тихо проговорил:

   -- Как хороший роман... жаль, что все кончилось.

   Медленно встал, сердечно и грустно распрощался.

   В передней несколько раз повторил: "Они-то, они -- великие были люди, эти композиторы".

   Он ушел. Во дворе и на улице было очень темно...

   Вскоре я уехал в Петербург и там узнал, что и для могучего Сурикова пришла пора с болезнью и неизбежным концом.

Примечания

   Примечания составлены Г. К. Буровой

Суриков Василий Иванович

   Суриков Василий Иванович (1848--1916) -- великий русский художник, крупнейший представитель реализма в исторической живописи. Родился в Сибири, в семье, принадлежавшей к старинному казачьему роду. Учился в петербургской Академии художеств. Был членом Товарищества передвижников, на выставках которого экспонировал свои произведения с 1881 по 1907 г., затем перешел в "Союз русских художников". С 1895 г. -- академик живописи. Обладая исключительным даром проникновения в самый дух истории, воссоздал в своих произведениях события прошлого, связанные с широкими народными движениями ("Утро стрелецкой казни", "Боярыня Морозова", "Степан Разин", эскизы к "Красноярскому бунту"), славные ратные подвиги русского народа ("Покорение Сибири Ермаком", "Переход Суворова через Альпы"), образы исторических лиц, игравших большую роль в судьбах России ("Меншиков в Березове", "Пугачев"). Глубокое философско-историческое содержание произведений Сурикова характеризуется тем, что он с потрясающей художественной убедительностью показал драматические противоречия исторического процесса, выразил понимание народа как главной движущей силы истории. Суриков написал также ряд портретов, пейзажей, с большим мастерством работал акварелью.

   Картины В. И. Сурикова "Покорение Сибири Ермаком" (1895), "Переход Суворова через Альпы" (1899) и "Степан Разин" (1907) находятся в Государственном Русском музее. "Утро стрелецкой казни" (1881), "Меншиков в Березове" (1883), "Боярыня Морозова" (1887) -- в Государственной Третьяковской галерее.

   Картина "Степан Разин" была выставлена на 35-й передвижной выставке в 1907 г.

   Поездку в Испанию Суриков совершил в 1910 г. В том же году на выставке "Союза русских художников" экспонировались его испанские акварели, в том числе "Бой быков", "Севилья", "Валенсия" (в настоящее время -- в Государственной Третьяковской галерее).

   Картина В. И. Сурикова "Благовещение" экспонировалась на 12-й выставке "Союза русских художников" в 1915 г.

Меценаты искусства и коллекционеры

   Материальное положение художников и, следовательно, возможность работать по искусству зависели прежде всего от сбыта картин и получения за них необходимого прожиточного минимума.

   У передвижников был свой небольшой круг меценатов и коллекционеров, которые ежегодно расходовали почти одну и ту же сумму на приобретение картин на выставках. Кроме того, являлись случайные лица, изредка покупавшие небольшие вещи и исчезавшие потом с горизонта.

   Одни из коллекционеров приобретали картины в свои собрания для своего лишь удовольствия, а некоторые ставили себе задачей поддержать народившееся национальное искусство передвижников, его направление, вместе с некоторой заботой и о бытовых условиях художника, о его материальном благополучии. Этим самым такие коллекционеры переходили на роль меценатов искусства.

   Покровительство искусству исходило и из официальных сфер, от двора -- через Академию художеств и музеи. Двором отпускалось ежегодно пятнадцать тысяч рублей на приобретение картин для музеев. Из членов Академии художеств создавалась комиссия, которая тратила эту сумму по назначению.

   Меценатом являлся сам царь. Народившееся национальное искусство ему желательно было использовать при проведении общей политики, для укрепления идей самодержавия и православия.

   Передвижники заказов от двора с его установкой на искусство не принимали. Напрасно Александр III старался подкупить передвижников, предлагая им постройку выставочного здания у Исаакия -- с двуглавым орлом и титулом "императорское".

   Охраняя свою самостоятельность и независимость, передвижники отказались от подарка и выполняли прежнее постановление -- не вступать на царскую службу. Когда же в силу условий, создавшихся в кругу искусства, явилась необходимость войти в Академию художеств и передвижникам, общее собрание Товарищества передвижников дало на это разрешение своим членам с условием, чтобы они не участвовали на академических выставках и сохраняли неразрывную связь с Товариществом.

   Передвижники -- профессора Академии, получая по службе чины и ордена, не признавали их и никогда не носили ни формы, ни орденов, ни каких-либо значков, которые выделяли бы их из общего круга художников.

   Царю приходилось приобретать на передвижных выставках то, что было свободно выполнено художниками, насколько последние могли свободно выражать себя при классовом воздействии на искусство.

   Александр III покупал для себя и для музеев произведения часто большого значения и большой стоимости, вещи, мимо которых просто нельзя было пройти, не заметив их значимости. Из приобретений Александра III составился, как известно, музей, носивший его имя.

   На первой неделе поста царь говел, в субботу причащался и после завтрака с семьей ехал на передвижную выставку, накануне ее открытия для публики. Здесь он беседовал с художниками и приобретал их вещи.

   Николай II по примеру своего родителя вначале ввел тот же порядок в посещении передвижной выставки и также приезжал на первой неделе, но потом начал путать, забывать про выставку; во время империалистической войны он совсем смешал выставки и, попав на весеннюю академическую, думал, что находится на передвижной. Объясняли это тем, что он был в это время в невменяемом состоянии. Выставки вообще посещал он, видимо, только из подражания родителю, не проявляя к ним интереса и совершенно не разбираясь в произведениях искусств. Приобретал только то, на что указывал ему сопровождавший его на выставках князь Владимир.