Читать онлайн «Моя миссия в России. Воспоминания английского дипломата. 1910–1918». Страница 68

Я поинтересовался, обдумывал ли он вопрос о спрямлении российских границ за счет Германии, его величество ответил, что, скорее всего, России придется удовлетвориться ее теперешними границами, как бы плохи они ни были. Необходимо очистить Польшу от немцев, но продвижение в глубь германской территории может обернуться для России слишком тяжелыми жертвами. Он всегда выступал за создание объединенной Польши под протекторатом России, которая служила бы буферным государством между Россией и Германией, но сейчас он не видит никаких возможностей для включения в ее состав Познани. Затем я решился спросить, правда ли, что в ходе беседы между Протопоповым и германским дипломатическим представителем в Стокгольме последний утверждал, что, если Россия заключит мир, Германия выведет свои войска из Польши и не будет возражать против передачи Константинополя России. Император ответил, что не может точно вспомнить, получал ли Протопопов подобные предложения или нет, но он совершенно точно читал это в донесении одного из своих агентов. Он заверил меня, что подобные предложения не имеют для него никакого значения.

В дальнейшей беседе я указал на распространившееся по всей стране глубокое недовольство, вызванное нехваткой продовольствия, и беспорядки, уже имевшие место в Петрограде. Министр путей сообщения, заметил я, недавно говорил мне, что левые партии пытаются воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы добиться от правительства политических уступок, но, как бы я ни уважал и ценил господина Трепова, я не могу согласиться с его точкой зрения по данному вопросу. Это не политический вопрос в строгом смысле этого слова и не движение в сторону конституционной реформы. Я выразил надежду, что власти не будут прибегать к репрессивным мерам, поскольку недовольство вызвано сознанием того, что в такой богатой природными ресурсами стране, как Россия, трудящиеся не могут получить предметов первой необходимости из-за некомпетентности администрации. Я также не мог скрыть от его величества того, что, по донесениям наших консулов, крестьянство, всегда считавшее своего императора непогрешимым, утрачивает веру в него и что самодержавие лишается опоры из-за недобросовестности его министров.

Император, выглядевший несколько смущенно, когда я говорил ему это, спросил меня о забастовках в Петрограде, но я не мог предоставить ему точные сведения о том, что же в действительности произошло, когда были введены войска. Продовольственный вопрос, признал он, стал весьма острым, но он полагает, что министры внутренних дел, сельского хозяйства и путей сообщения, занимающиеся этой проблемой, сумеют с этим справиться. Он обошел молчанием все мои замечания о некомпетентности администрации и после полуторачасовой беседы простился со мной, как обычно, по-дружески.

Следующий отрывок из письма, отправленного мной в министерство иностранных дел 18 октября, показывает, какое широкое распространение получило германское влияние:

«Я не хочу впадать в излишний пессимизм, но никогда с начала войны я не был так глубоко обеспокоен положением дел в России, особенно тем, что касается будущего англо-российских отношений. С тех пор как Сазонов оставил министерство иностранных дел, германское влияние постоянно усиливается. Немцы, которые с самого начала войны заявляли через своих агентов, что мы заставляем Россию нести всю тяжесть военных действий, теперь сменили тактику. Теперь они представляют Великобританию с ее военно-морским флотом и ее новой армией как будущую мировую державу, желающую продолжения войны ради осуществления своих честолюбивых замыслов. „Это Великобритания, – не устают повторять они, – заставляет Россию продолжать войну и не позволяет ей согласиться на выгодные условия мира, которые готова предложить Германия, и поэтому именно на Великобритании лежит ответственность за страдания и лишения русского народа“.

Потери, которые несет Россия, настолько огромны, что вся страна в трауре. В недавних безуспешных атаках у Ковеля и в других местах было напрасно принесено в жертву такое огромное количество жизней, что создается впечатление, что продолжать борьбу бессмысленно и что Россия, в отличие от Великобритании, ничего не получит от продолжения войны. Бороться с этой клеветнической кампанией гораздо труднее, чем со старой ложью относительно нашего бездействия.

Хью Уолпол, который, как вам известно, так много делает в нашем информационном бюро, очень озабочен доходящими до него слухами и просил меня опубликовать какое-либо заявление, чтобы противостоять воздействию немецкой пропаганды».

В начале ноября в городской думе состоялось первое заседание возобновленного агло-российского общества под председательством господина Родзянко. Так как я должен был выступать, я воспользовался этой возможностью, чтобы показать, как германская партия старается настроить общественное мнение в России против Великобритании: они обвиняют нас в том, что мы втянули Россию в войну, а теперь настаиваем на ее продолжении, чтобы добиться мирового господства, и при этом используем Россию в своих интересах. Указав, что цель этих лживых измышлений – подрыв нашего союза и создание возможностей для заключения преждевременного мира, я в завершение речи сказал: «Война до победного конца продолжится не только на полях сражений Европы. Мы должны окончательно разгромить коварного врага, прячущегося в нашем собственном доме».

Через несколько дней начала работу Государственная дума, и Милюков в своей исторической речи заклеймил Штюрмера как предателя. Одновременно с этим Пуришкевич, который еще два года назад был ультрареакционером, обратился к министрам со страстным призывом пасть на колени перед императором, сказать ему, что такое положение вещей нестерпимо, и молить его освободить Россию от Распутина и закулисных влияний, которые управляют страной и толкают ее к гибели. В своем письме в министерство иностранных дел от 16 ноября я писал: «Открытие нашего нового англо-российского общества прошло с большим успехом, и моя речь получила положительные отзывы в прессе как здесь, так и в Москве. Вчера в Думе Великобританию особенно горячо приветствовали аплодисментами, и, как кто-то заметил, „это был английский день“. Сегодня утром, когда мы обсуждали вопрос о публикации соглашения по Константинополю, Штюрмер сказал Палеологу, который не получил на этот предмет никаких указаний: „Вы видели, какую горячую овацию устроили вашему британскому коллеге вчера в Думе! Причина этого, вероятно, заключается в том, что депутаты уже слышали, что британское правительство согласилось на передачу Константинополя России“. Я не могу объяснить, почему он это заявил, хотя ему прекрасно известно, что демонстрация в нашу поддержку была вызвана нападками, которым наша страна подвергается со стороны германской партии в России.