Читать онлайн «Моя миссия в России. Воспоминания английского дипломата. 1910–1918». Страница 46

О моей последней аудиенции у императора перед началом войны я уже писал в главе 9. На ней обсуждались вопросы, имеющие отношение исключительно к таким странам, как Персия, Тибет и Афганистан, где интересы России и Великобритании сталкивались. Император ничего не говорил о Германии, но призывал ускорить ход переговоров по этим вопросам, которые велись тогда нашими правительствами, с тем чтобы они были как можно скорее завершены. «Поскольку, – добавил император, – тогда мы сможем спать спокойно, не боясь разрыва отношений между Россией и Англией».

Эта последняя аудиенция состоялась 15 июня, после завтрака, который император давал в Царском Селе в честь адмирала Битти и офицеров первой эскадры линейных крейсеров, прибывшей в Кронштадт с приветственным визитом. Император, а также все общество в целом оказали им самый теплый прием, а военно-морское командование и городские власти дали им почувствовать, что значит настоящее русское гостеприимство. Император обошел все корабли эскадры, состоявшей из «Льва», «Королевы Марии», «Принцессы» и «Новой Зеландии», и вместе с императрицей и четырьмя дочерьми почтил своим присутствием завтрак, который адмирал Битти дал в его честь на борту своего флагманского судна. Я никогда не видел таких счастливых лиц, как у великих княгинь, когда небольшая группка офицеров, которым было поручено их развлекать, показывала им «Льва». Когда я вспоминаю их такими, как в тот день, трагическая история их гибели кажется кошмарным сном.

20 июля президент Французской республики господин Пуанкаре прибыл с официальным визитом к российскому двору. Были обычные смотры, банкеты, тосты. Основным предметом разговоров с глазу на глаз, естественно, было международное положение, которое на тот момент было весьма тревожным. Император, хотя и был озабочен, все еще верил в мирные намерения кайзера Вильгельма. 21-го числа президент проводил прием глав иностранных миссий. Я ожидал своей очереди, когда со мной заговорил сербский посланник. Сильно волнуясь, он обратил мое внимание на угрожающую позицию Австрии и сказал, что Сербия стоит перед лицом величайшего в ее истории кризиса. Господин Пуанкаре, которому я передал слова господина Сполайковича, поднял этот вопрос в разговоре с австрийским послом, но не получил от него сколько-нибудь удовлетворительного объяснения австрийской позиции. Вечером 28-го числа президент отправился в обратную дорогу.

Поскольку с момента убийства эрцгерцога Франца Фердинада прошло уже несколько недель и никаких действий со стороны Австрии не предпринималось, были основания надеяться, что она отказалась от мысли о каких-либо акциях возмездия. Я уже получил отпуск и даже взял билеты для поездки в Англию. На следующее утро (24-го числа) я как раз сидел в своем кабинете, размышляя о том, что буду делать дома, когда телефонный звонок вернул меня к действительности. «Кто говорит?» – спросил я. «Это Сазонов, – последовал ответ. – Австрия предъявила Белграду ультиматум, условия которого означают войну. Пожалуйста, будьте через час во французском посольстве. Я хочу обсудить с вами и Палеологом положение дел».

Австрия специально выбрала для предъявления своего ультиматума тот момент, когда президент и председатель Совета министров Франции только что выехали из Санкт-Петербурга на родину и должны были находиться в пути еще, как минимум, четыре дня. Я знал, что действия Австрии будут расценены в Санкт-Петербурге как прямой вызов России, и поэтому был доволен, что у меня был дополнительный час подумать об их возможных последствиях. Особенно в связи с тем, что, как я предполагал, разговор во французском посольстве пойдет о ключевом вопросе – солидарности Британии с Францией и Россией.

Я не ошибся. Отметив, насколько неприемлемы некоторые пункты ультиматума, господин Сазонов заметил, что Австрия никогда бы не выдвинула таких требований, если бы не была заранее уверена в одобрении и поддержке Германии. Может ли Россия, спрашивал он, также рассчитывать на поддержку своих партнеров по Антанте? Французский посол, к которому он обратился первому, заверил его, что Франция предоставит России свою дипломатическую поддержку, а также, если необходимо, выполнит обязательства, которые она взяла на себя по союзному договору. «А ваше правительство?» – спросил Сазонов, повернувшись ко мне. Я ответил, что, хотя я не могу говорить от лица британского правительства, я не сомневаюсь, что оно сделает все, что в его силах, чтобы оказать России дипломатическую поддержку. Однако я не мог подавать им надежду, что оно выступит с декларацией солидарности и тем самым возьмет на себя безусловное обязательство поддержать Францию и Россию силой оружия из-за такой страны, как Сербия, где нет никаких британских интересов. Такие обязательства не будут поддержаны британским общественным мнением, а без этого ни одно британское правительство не возьмет на себя ответственность за вовлечение страны в войну. На это Сазонов возразил, что Сербия – лишь часть общеевропейской политики и, учитывая, что на карту поставлены наши жизненные интересы, мы не можем себе позволить оставаться в стороне. Насколько я понимаю, ответил я, он хочет, чтобы мы присоединились к заявлению России о недопустимости вмешательства во внутренние дела Сербии со стороны Австрии. Но допустим, спросил я, Австрия, несмотря на это, начнет военные действия против Сербии, намерена ли Россия в таком случае объявить ей войну? Сазонов заметил, что, по его личному мнению, Россия вынуждена будет объявить мобилизацию, но вопрос в целом будет рассматриваться Советом министров, на котором будет председательствовать император. Я указал, что важнее всего – постараться заставить Австрию продлить сорокавосьмичасовой срок и в то же время выяснить, насколько Сербия готова выполнить требования, изложенные Австрией в ее ноте. Сазонов согласился, сказав, что часть требований Австрии, без сомнения, может быть принята. Разговор, начавшийся в полдень, продолжился за обедом, когда господин Сазонов и господин Палеолог снова уговаривали меня объявить о солидарности Британии с Россией и Францией.

Не говоря о том, что не в моей компетенции делать заявления от лица британского правительства, я не собирался говорить ничего такого, что могло подтолкнуть Россию к объявлению войны Австрии. Сделать это означало не только уничтожить любую возможность мирного решения, но и дать Германии лишнюю возможность утверждать, будто мы подстрекаем Россию к войне – а там это до сих пор пытаются доказать. Поэтому я ограничился лишь утверждением, что британское правительство, возможно, будет готово сделать в Берлине и Вене представления, в которых будет указано, что, поскольку за австрийским нападением на Сербию неминуемо последует начало военных действий со стороны России, война примет всеобщий характер, и тогда Великобритания уже не сможет оставаться в стороне. Это не удовлетворило Сазонова, который утверждал, что, отказываясь заявить о поддержке России и Франции, мы увеличиваем угрозу войны.